Плохой, очень плохой знак!

- Две минуты! – бляяяяяяяяяяяяя. Других слов просто нет! Что ж ты, Андрюха, нас обоих валишь! – Вот стоял сейчас, ждал Глеба и понял – я просто должен ухватиться за вас! Если в юриспруденции и есть то, что мое – то это именно оно!

- Горячие… Напористые… И очень искренние, - отставив чашку, Пирс складывает руки на груди. – Вы сделали то, что, кроме вас, смогли бы сделать единицы. Может, таки стоит выбрать вас, а не уравновешенных отличников с красным дипломом, у которых от зубов отскакивает не только то, чему учат в университете, но и судебная практика, которой вы пока даже и не нюхали?

- Стоит! – горячо соглашается Андрей, а мне хочется закрыть голову руками. А еще – провалиться под стол. А еще – стать маленькой и незаметной кучкой пепла. Ну, разве он не понимает, что над нами сейчас просто издеваются!

- Билеты на гонку завтрашнюю есть? – вдруг переключается Пирс."

"- Что? – Андрюха, кажется, охреневает не меньше, чем я. Хотя – куда уж больше…

- Три билета на гонку и считайте, что я в вас поверил. Беру летом на обкат. Без зарплаты и исключительно на подхвате.

Андрей, зависая, молча достает из кармана билеты и выкладывает на стол перед Пирсом.

- Очко в вашу пользу, - усмехается Юлий Соломонович. – Все, что может хоть чем-то пригодится, всегда должно быть под рукой.

- Вы серьезно? – может, мне послышалось? Ну, не мог он нас принять после того, как смеялся над нами! И, надо признать, - совершенно справедливо ведь смеялся!

- Вы все еще не поняли, что я не бросаю слов на ветер? – взгляд поверх очков буквально прожег меня.

- Но – почему? – я совершенно поражен.

- Потому что только единицы не опустили бы рук в той ситуации, в которой ты оказался, Глеб. А это стоит намного дороже, чем все знания на свете!

То, что Пирс назвал меня на «ты» и по имени, - уже что-то вроде медали. Совсем другое отношение, не отстраненное и безличное, к какому я уже с ним привык. Его редко интересуют люди, в основном – только дела.

- Вы мне нравитесь, - вот теперь я впервые вижу на его лице самую настоящую широкую улыбку. – Сам таким был в ваши годы. Отчаянные! Или, как теперь у вас принято говорить, - безбашенные! Но только такие способны на что-то стоящее в жизни!

- Спасибо! – мы с Андрюхой одновременно бросаемся жать ему руку. Да, по большому счету, мы бы кинулись его сейчас обнимать, если бы такое можно было себе позволить. Но это будет уже явным перебором.

- Работа собачья, - все так же улыбаясь, сообщил Пирс. – Ваши близкие вас не простят. Потому что сутками не будут вас видеть. И предупреждаю сразу – в первое время почти никаких заработков.

- Спасибо! Вы – лучший! – отзываемся мы с Андрюхой в один голос.

- Идите, пока я не передумал брать на работу таких неадекватных, - ворчит Пирс.

- Безбашенные! – слышим мы в спину, выскакивая за двери.