Комната, которую снял для нас Ник (черт, как же двусмысленно звучит), была оформлена во французском стиле. Светлые однотонные стены, бежевый паркетный пол, искусственно состаренная мебель, серо-бежевый диванчик и кресла с резными ножками, небольшой столик, лепнина, украшающая стены и потолок, картины в старинных рамах, зеркала, в которых отражалась моя вытянувшаяся физиономия, в углу камин, на полке которого стояли красивые золоченые подсвечники.

Свет был приглушен, что создавало интимный полумрак, играла легкая ненавязчивая музыка, на столе горели самые настоящие свечи, бросали блики на дорогую посуду и наполняли комнату запахом воска, который причудливо сочетался с ароматом лепестков роз, лежавших прямо на полу.

— О-о-о, — прошептала я, оборачиваясь к Нику. — Это… это.

Хотелось сказать «катастрофа», но сдержалась.

— Кхм. — Мужчина, который вошел следом за мной, озадаченно почесал затылок. — Перестарались."

"— Ты что, решил от меня избавиться? — скрестив руки на груди, воинственно уточнила я.

— С чего ты взяла? — удивился Н’Ери, обошел меня и взял из стоящего на столе ведерка со льдом бутылку шампанского.

Кубики льда мелодично звякнули под музыку и затихли.

— Два года назад ты мне сам сказал об этом. Никаких отношений. Никогда. Если вдруг я решу с тобой переспать, то ты, конечно, возражать не будешь, но на следующий день мне придется собрать манатки и пойти на все четыре стороны. Или я что-то упустила?

— Не упустила. Только не на все четыре стороны. Я обещал устроить тебя в другой отдел, — продолжая изучать этикетку, произнес мужчина. — Хорошее шампанское. Французское.

— Не сомневаюсь. Ник, если ты решил меня уволить, зачем такие сложности? Просто сказал бы. А то свечи, музыка, романтика…

— Измайлова, — вздохнув, покачал головой Н’Ери, — не усложняй. Садись. Сейчас принесут заказ, и мы все обсудим.

— Ты уже и заказ сделал, — сказала в ответ, но в кресло села.

Попыталась вспомнить, что сегодня ела, кроме антистрессовой шоколадки. Утром пила черный кофе. Всего глоток, больше не осилила. Дома закончилось молоко, и горький напиток был совсем не в радость. Еще наспех проглотила бутерброд, пытаясь влезть в узкие сапожки и не упасть, прыгая на одной ноге и зажимая сумку с документами под мышкой. Так спешила, что даже водой не запила, поэтому завтрак комом стоял у горла, вызывая тошноту, которая стала еще больше подкатывать в душном вагоне метро. Никогда не радовалась так свежему воздуху, как этим утром, выбравшись на поверхность. Да и погода стояла отличная — легкий морозец и хлопья медленно падающего снега.

Еще был обед, состоящий из салата, щедро приправленного майонезом, и пирожка.