Берт тут же попытался его опротестовать, он и сейчас пытается. Я сильно не переживала по этому поводу. Всеми вопросами, связанными с наследством, занимался Дрэго Н’Ери, который был полон решимости осуществить последнее желание старшего брата.

Следствие длилось пять месяцев, судебные разбирательства еще три. Мне казалось, что это никогда не кончится и будет длиться вечно.

На оглашение приговора я не ходила. Во-первых, на девятом месяце далеко не уйдешь, а во-вторых, я не была уверена, что смогу это вынести. Несмотря на все наши старания, закон был нарушен, а за это надо платить. Только чем и как?

Я не могла найти себе места, ходила из угла в угол, брала и откладывала телефон в сторону. Родители, которые остались со мной, пытались отвлечь, рассказывали о новорожденном Игорьке, сыне Даши и Лешки. Папа делился новостями о магазине и новых порядках в городе, передавал приветы от знакомых. Периодически он осторожно спрашивал о дальнейших планах и о том, когда я все-таки дам Нику согласие на брак.

— Ребенок уже скоро родится, а ты все тянешь, — вздыхал папа. — Ведь уже предложение сделал, у нас благословения попросил, и кольцо ты уже носишь. А выходить замуж не торопишься. Чего тянешь, непонятно.

Колечко, подаренное мне Ником на следующее утро после нашего примирения, было особенным. Небольшим, тоненьким, с крохотным бриллиантом и резными завитушками. Когда-то оно принадлежало бабушке Ника и теперь перешло ко мне. Его я приняла, а вот говорить заветное «да» не спешила. Сама не знаю почему, мне было хорошо и так. Даже беременность не могла заставить меня выйти замуж.

Большую часть времени я отмалчивалась, смотрела на часы и осторожно касалась рукой огромного живота, где затих наш малыш, словно чувствуя мою тревогу.

— Все будет хорошо, — прошептала я, застыв у окна и вглядываясь в желтеющую листву деревьев. — Все обязательно будет хорошо.

В кармане резко зазвонил телефон, и я, не глядя, кто звонит, ответила на звонок.

— Да?

— Тори, как вы там?

— Хорошо… А ты?

— Хорошо. — Секундная заминка и тихое: — Все хорошо, Вик. Условные два года, штраф, компенсация и блокировка зверя на три года… Все хорошо, Вик.

Я схватилась за подоконник и закрыла глаза, чувствуя, как жгут непролитые слезы.

— Вика, что? — Ко мне подбежал отец, но я мотнула головой, вслушиваясь в голос любимого.

— Ты слышишь? Вик?

— Слышу. Возвращайся домой, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал привычно.

— Я скоро буду."

"— Мы тебя ждем, — прошептала, прислонившись лбом к стеклу. — Ждем и любим.

— И я вас. Все закончилось, Вик. Все закончилось.

— Да.

Проблемы и тревоги закончились, а наша жизнь только началась. Я повертела колечко на пальце и внезапно поняла, что именно сейчас готова дать свое согласие.

— Люблю тебя.