До него я не долетела, приземлилась где-то в проходе и больно ударилась коленями о пол. И в ту же секунду, когда машина сорвалась с места, полетела вперед.

— Идиотка, — припечатал один из похитителей, так же, за шиворот, поднял и отправил в кресло. — Заткнулась и сидишь.

Я ведь и так молчала. От страха и напряжения горло сковало намертво. Казалось, что я вообще разучилась говорить. Поэтому на подвиги совсем не тянуло.

Не выйдет из меня Мэри Сью, которая может одной левой раскидать стокилограммовых мужчин. Я ведь даже взгляда поднять не могла, рассматривала в темноте грязные ладони.

Страшно.

Наверное, никогда в жизни мне не было так страшно.

И еще очень хотелось жить. До этого момента я как-то не придавала этому значения и не понимала ценности своей жизни, она воспринималась как данность. То, что всегда будет. До этого момента. Я ведь столько не сделала, столько не успела. А сейчас все это у меня могли легко отнять. Всего-то и надо — приставить пистолет к голове и нажать на курок.

И ребенок. Я впервые почувствовала его как что-то материальное. Раньше он был лишь неясной тенью, возможным будущим, о котором я старалась не думать.

А сейчас обрел плоть и кровь. И мне захотелось, чтобы он родился. Не важно, чем это закончится. Он должен родиться.

Но для этого надо выжить мне.

Я сглотнула горькую слюну и подскочила на следующем повороте, ударившись головой о соседнее кресло.

Похитители не разговаривали, изредка перебрасывались незначительными фразами. Давая мне возможность осмыслить и осознать происходящее.

Это Берт.

У меня ни на секунду не возникло сомнений, кто устроил это похищение. Скорее всего, хищник каким-то образом узнал об изменении завещания и решил помешать отцу.

Что ж, в данный момент я была готова отдать ему все что угодно, даже сверх положенного, лишь бы он отпустил меня.

Конечно, я думала о том, как мне спастись и выжить. Реально оценивая свои возможности и осознавая, что самой такое сделать не по силам, я пыталась понять, сможет ли меня найти Ник. Именно на Н’Ери я надеялась. Мне плохо были известны его способности и тонкость звериного нюха, но надежда никуда не делась. Вдруг свою шаери хищники находят как-то по-особенному? Других шансов спастись и выжить не предвиделось.

Сложно сказать, сколько мы ехали.

Время будто остановилось. А я так сосредоточилась на стуке собственного сердца, что вообще все пропустила. Очнулась, только когда машина резко остановилась и дверь с грохотом отъехала в сторону.

— Встала! — Меня грубо подняли и вытолкнули наружу."

"Тяжелая рука опустилась за голову, заставив смотреть вниз. Так я и шла, пригнувшись и глядя на бетонный пол гаража. С одной стороны, это было даже хорошо — чем меньше увижу, чем больше шанс спастись. То, что мне не завязали глаза, страшно напрягало.