– Не сметь!!! Заткни свой рот!

Но Лила не слушала. Она раз за разом повторяла:

– Бедный… мне тебя так жалко…

И тут Пашка понял. Лила делала именно то, что они с ней так долго обсуждали.

Она сопротивлялась страху. Она побеждала страх любовью и жалостью.

Дальше произошло и вовсе удивительное.

Руконожка вдруг перестала шипеть и извиваться, она как-то сразу обмякла, затихла. Провисшая цепь грохнула о пол и развалилась на куски.

Кожа начала облезать с существа большими клоками и тут же рассыпаться в прах.

– Мне тебя очень-очень жалко! – твердила Лила.

– Заткните ее! – бесновался Горлонос.

Не прошло и минуты, как Руконожка непонятным образом растеряла все свои лишние руки-ноги. Теперь это был просто человек – очень изможденный, грязный, одетый в лохмотья, обессиленный – но человек!

Пашка ощутил в воздухе какой-то гул или дрожь. Дрожало все – и воздух, и пол, и ржавые трубы вокруг. Одновременно стало чуть светлее.

И вдруг он увидел – отовсюду пробиваются маленькие, слабые лучики света. Этот был тот самый живой свет, которого он ни разу не видел в подземельях – свет улицы, свободы, ясного неба…

Ордопет вдруг покачнулся и отпустил Пашку. Через секунду он упал на колени, обхватив руками пластмассовую голову.

Дрожь нарастала. Пашка понял, что именно сейчас им с девочкой важно быть вместе и держаться друз за друга. Он сорвался с места и спрыгнул в яму.

– Лила, я с тобой!

– Начинаем читать наше стихотворение, – отозвалась она. И первая заговорила: – «Если солнце золотое над землей разгонит тучи…»

– Замолчите! – визжал Горлонос. – Заткните их, наконец!

Он подскочил к яме и набросился на манекен.

– А ты чего стоишь?! Сделай что-нибудь!

С этими словами доктор отвесил Ордопету пинка, и тот свалился в яму. Он так и остался лежать, скорчившись, обхватив голову.

Лила вдруг присела перед ним.

– Тебе больно? Не бойся! Все будет хорошо! Мы тебе поможем…

Пашка не поверил своим глазам. Манекен чуть приподнялся, посмотрел на девочку. А затем с него начали отваливаться куски грязной пластмассы.

Под ними оказался еще один человек – такой же грязный и замученный, но настоящий.

В его руках что-то блеснуло, он подался к Лиле. Его губы шевелились, он словно пытался что-то сказать. Пашка прислушался…

– Возьмите… спасите нас… вы сможете… у вас получится…

Он протягивал девочке какой-то ключ – большой, красивый, чуть светящийся в сумраке.

– Спасите нас… – повторял он.

Лила схватила ключ, и тут же света вокруг стало больше, дрожь воздуха усилилась.

Казалось, трясутся сами основы этого жуткого подземного царства.

И тут Пашка заметил в сплетении труб какое-то движение. В полутьме мелькали какие-то быстрые тени, вспыхивали мутным светом чьи-то глаза.

– Быстрее! – закричал Горлонос.