Было в этом лязге что-то одобрительное, и Дима благодарно кивнул, глядя в бесстрастные плошки фотоумножителей там, где у майора когда-то были глаза.

Весь облик майора вызывал в Диме бурю противоречивых чувств.

Майор был из офицеров старой еще закалки. Такие, как он, фанатично преданы своему делу, и какие-то пустяки, вроде увечий и смерти, не способны помешать им служить Отечеству верой и правдой.

Дима же демобилизовался, как и любой призывник в наше время, то есть посмертно. То есть ему не понаслышке было известно, каково это – умирать и умереть. А потому и сейчас, по прошествии всех этих месяцев, он по-прежнему робел перед профессиональными военными.

Робеть было от чего.

Больше всего майор напоминал робота – большого железного робота из старинных фильмов. Даже сейчас, когда необходимость произвести наилучшее впечатление на мирных жителей городов и весей, удаленных от зон военных действий, вынудила майора привести свой вид в соответствие с уставными требованиями к парадной форме, он выглядел по-прежнему внушительно – если не сказать устрашающе.

Хроммолибденовый корсет, украшенный цветной мозаикой орденских планок, превращал без малого двухметровую фигуру майора в изваяние средневекового рыцаря.

Сходство дополняли пластины активной экзоброни с буграми сервоприводов там, где раньше были суставы. В солнечных лучах ослепительно сиял, словно рыцарский шлем «жабья голова», купол черепной коробки, под трехсантиметровой толщей которой оставалось то немногое, что отличало киборгизированных провоинов от биомехов спецназа – человеческий мозг, плавающий в противоударном геле вперемешку с питательным бульоном из аминокислот, нейромедиаторов и энергетиков.

У Димы еще свежи были воспоминания, в которых майор выглядел совершенно не так, без всего этого вычурного блеска и лоска, основной задачей которого было пустить пыль в глаза штатским. Сам Дима считал это излишеством. К военным и без того относились с привычными подобострастием и страхом – а как еще должны относиться обыватели к гарантам свободы и независимости Родины? К тем, из числа кого вышли на плечах благодарных избирателей Отцы-благодетели? К тем, под чьим началом ежедневно отдавали Родине самый главный долг все новые и новые ее дети – поколение за поколением?

Только так, и никак иначе.

Кроме того, недавно демобилизовавшемуся Диме очень льстило то, что его сопровождает домой для встречи с семьей столь ослепительно выглядящий офицер. Он представил себе лица родных и тихонько рассмеялся от удовольствия.

Трамвакс деликатно звякнул колокольчиком и сделал остановку. Дима поднялся с кресла у окна, в которое уселся не потому, что устал, а лишь потому, что пытался заново нащупать в обновленном себе свои старые привычки.