Я взял его с удовольствием, чтобы не растерять за навигацию приобретенные навыки фехтования. Четырнадцатым был освобожденного из плена сына хозяйки, продавшей мне ферму. Звали его Вигила.

Они с матерью пришли ко мне через день после нашего возвращения в Херсон. Вигила нес корзину с продуктами, принесенными в подарок.

— Это бог меня надоумил продать ферму! — искренне верила вдова. — Все меня отговаривали, но ОН во сне приказал мне: «Продавай!»

Интересно, а чтобы она делала, если бы не продала? Ждала следующего налета, когда отберут и продадут в рабство оставшихся детей? Но она поверила в то, что хотела.

Переубеждать бесполезно. Женщины искренне верят во всё эмоциональное. Это сухие цифры им кажутся нереальными. Особенно ценники на красивых шмотках.

— Теперь мой сын — твой должник, — продолжила вдова. — Он отработает на тебя, сколько скажешь.

Тоже образец женской логики. Устроиться в ученики к хорошему ремесленнику или купцу — большая проблема. Я слыву хорошим. Некоторые судовладельцы намекали, что надо строже быть с матросами, не баловать их. Поскольку я спас Вигила, значит, просто обязан нанять его вместо опытного работника, избавить вдову от лишнего рта.

— Ладно, возьму его юнгой, — уступил я. — Но если будет страдать морской болезнью, спишу на берег.

— Даже если будет болеть, не жалейте его, — настаивала мать.

— Дело не в жалости, — сказал я. — Тогда он работать не сможет, а мне пассажиры не нужны.

Этот аргумент произвел впечатление. Договорились на один рейс, а там посмотрим.

И как по заказу на полпути до Босфора попали в небольшой штормик. Вигила держался нормально, ел много и жадно.

У тех, у кого проблемы с вестибулярным аппаратом, при качке пропадает аппетит, а у беспроблемных наоборот усиливается. Мила в шторм горячее не варила, и по моему приказу выдавала дополнительную пайку сыра с хлебом.

В Константинополе, как договаривались, меня ждал Геродор на старой шхуне. Я нашел прошлогодних покупателей рыбы, договорились о поставке ее в течение всей навигации. Геродор разгрузился первым и пошел за оливковым маслом в Ираклий, который он называл на старый греческий манер Гераклионом.

Там он купит оливковое масло, отвезет его Фритигерну, затем отправится за рыбой к Тендровской косе, а оттуда — в Константинополь. Если ничего не случится, «Альбатрос» будет до зимы мотаться по этому четырехугольнику.

Его младший брат «Альбатрос-2» под моим командованием займется решением более прибыльных задач. Мы пошли на Родос, где набрали полный трюм амфор с вином, почти в два раза больше, чем влезало в старую шхуну. Значит, грузоподъемность ее тонн семьдесят-восемьдесят.