Просто изумительно! Я чувствовала себя каким-то сосредоточением абсолютного зла, когда на меня, не моргая, глазели — Рей, Хан, а теперь еще и эта блондинка со злобным взглядом, которая резко выпрямилась, взяв в красивую руку изящный бокал, но не спеша отойти от Хана.

Нет, я не смогу больше находиться здесь, сходя с ума оттого, что все эти девушки на балконе крутились вокруг него, облизывая своими нескромными глазами, а белокурая царица позволяла себе обнимать его за шею, глядя прямо на меня и явно ожидая, когда же я это увижу, еще не понимая, что в отражении моя душа не просто замерла….

— Здесь есть туалет? — пробормотала я, старательно отводя глаза от зеркала напротив, даже если продолжала чувствовать взгляд Хана на себе, словно он был со всех сторон.

— Очевидно, что просто обязан быть, — весело хохотнул бармен, кивая куда-то вправо от себя, — прямо по залу до предела, а потом налево под лестницей.

Пролепетав что-то в благодарность, я слезла со стула, заторопившись вперед, быстро, но осторожно пробираясь среди танцующих, чтобы никого случайно не задеть, боясь обернуться и увидеть пронзительный, жадный взгляд на себе, словно все демоны мира неслись за мной попятам.

Да уж…туалет был под стать самому заведению — в нем просто можно было жить!

В просторном помещении стоял даже журнальный столик и два мягких кожаных дивана, не считая двух больших раковин с зеркалами в позолоченных рамах, и рядом кабинок для уединения дам.

К счастью здесь было на удивление пусто, и, влетев, я поспешила к раковине, не в силах пока заставить себя дышать. Сердце больно колотилось, словно в ребрах были иголки, на которые оно натыкалось каждый раз, делая один несмелый удар за другим.

Упираясь руками в холодный мрамор раковины, я горько усмехнулась, прижавшись лбом к холодному зеркалу, но не пытаясь даже посмотреть на себя. Казалось, что словно под моими руками была моя изнанка, вывернутая наружу, когда на черном полотне мрамора проступали сотни золотых жилок, которые переливались в свете десятков приглушенных ламп с потолка. И я была такая же — пропитанная этим чертовом золотом и его чернотой, которая разъедала меня изнутри, больно раня и заставляя глотать слезы.

Вот только было не время и не место для душевных излияний, когда дверь за моей спиной хлопнула, и я поспешно включила воду, дрожащими нервными пальцами, принявшись делать вид, что спокойно мою руки, глядя лишь на тугую упругую струю, жалея, что ее нельзя направить внутрь меня и вымыть все золото да последней капельки.

— Думаешь, сможешь спрятаться от меня здесь? — раздался напряженный голос, на который я недоуменно обернулась, выключая воду.