Мичтланский командир сперва рвался вперед, надеясь выслужиться, но вскоре успокоился. Мы плелись самыми последними. Это и спасло многих воинов его отряда."

"В тот день мы где-то часа за два до полудню добрались до неглубокого узкого ущелья, которое шло, если не принимать в расчет изгибы, с северо-востока на юго-запад. Разнесся слух, что на противоположной стороне остановимся на ночь, поэтому все приободрились, зашагали быстрее. Я наоборот не спешил. Богатый военный опыт подсказывал, что ущелье — отличное место для засады, что надо бы выслать разведку — по группе на вершину каждого склона, а только потом заходить. Но я был здесь даже не воином, а добровольцем, которому не пристало учить отцов-командиров. Поэтому я и приберег советы для более удобного случая, подготовившись индивидуально: натянул тетиву на лук и напялил доспехи, кроме шлема. В нем и вовсе спекусь в такую жару. Соратники смотрели на меня удивленно. Не знаю, что больше поразило их — то, что надел доспехи, приготовился к бою, или сама кольчуга, которую видели впервые, но сразу поняли, для чего предназначена.

Из-за переодевания я вместе со своим обслуживающим персоналом отстал малость от отряда. Бой начался именно в тот момент, когда мичтланцы только начали заходить в ущелье. Наверное, чичимеки решили, что не стоит ждать отставших. Эта ошибка аукнется им. Камни разного размера, включая огромные валуны, полетели и покатились с обоих склонов ущелья. Метали их не только мужчины, но и женщины и подростки обоего пола. Чичимеков было сотен шесть-семь, поэтому и результат оказался впечатляющим. Авангард и среднюю часть нашей колонны перебили почти полностью, лишь единицы смогли выбежать, несмотря на разбитые головы и другие раны. Арьергарду повезло больше. Видимо, в этой части ущелья на склонах было меньше чичимеков, потому что не знали, насколько длинной окажется наша колонна.

Враги были в курсе, что тольтеки и их союзники переняли у майя маневр куч чимал (бегство), поэтому целили в первую очередь в командиров, быстро перебив тех, кто был в ущелье. Красивое оправдание трусости избавляло воинов нашей армии от стыда и прочей душевной сумятицы. Уцелевшие понеслись в обратную сторону. Мичтланцы тоже, видимо, решили, что гибель командира-тольтека дает им право «закуччималиться».

В этот момент я и рявкнул властно заранее выученные команды:

— Стоять! Занять места слева и справа от меня!

Люди не любят принимать решения, особенно судьбоносные. Легче подчиниться чужому приказу и потом спихнуть вину на другого. Они встали в две кривые шеренги с загибающимися флангами так, что мичтланский командир и я оказались в центре первой, разделенные двумя человеками. Это подействовало отрезвляюще на некоторых дезертиров.