— Эй, чужестранец, иди сюда! — крикнул он, призывно замахав рукой с неприлично маленькой, прямо таки детской ладонью, глядя на которую я подумал, что бог шельму метит.

От жрецов исходил странный запах, словно прокопчены дымом от сгоревшего можжевельника, который в этих краях я пока не встречал. Может быть, костерчик чадит в храме наверху, куда они по очереди ходили, чтобы узнать предсказание Исчмы для заплатившего клиента. Пожилой глянул мне в глаза своими темно-карими и запнулся, потому что антипатия блымнула коротким замыканием. У меня с мошенниками разных конфессий на интуитивном уровне срабатывает взаимное отторжение, причем корёжит их, как чертей от ладана.

Отведя глаза, задавив раздражение и выдавив улыбку на черных пухлых губах, жрец задал вопрос:

— Ты хочешь узнать свое будущее, чужестранец?

— Да, но сначала прошлое, чтобы знал, насколько доверять предсказанию о будущем, — ответил я.

— Ты не веришь в силу бога Ичсмы?! — возмущенно до театральности воскликнул он, всё еще опасаясь встретиться со мной взглядами.

Меня на такой мякине не проведешь. Я еще в первой своей жизни научился задавать каверзные вопросы и, как в дзюдо, использовать динамику ответов оппонента.

— Это ты не веришь в его силу, — парировал я. — Ичсма заранее знал о моем приходе сюда. Если он позволил это, значит, хочет продемонстрировать свое величие не только мне, но и остальным, включая тебя.

— Я искренне верю в него! — выдал пожилой младший жрец опять таки театральненько, потому, неверное, что знал истиную цену предсказаниям.

— Если бы это было так, ты бы не приписывал мне то, в чем грешен сам, — сказал я.

Догадавшись, что в диспуте меня не победит, он решил задавить экономически:

— Двойное предсказание будет стоить дорого.

— А сколько это — дорого?! — шутливо поинтересовался я. — В два раза больше, чем платят другие?

— В три раза! — попался пожилой младший жрец. — Пятнадцать красивых морских раковин!

— Этого хватит? — предложил я бронзовую пластину, которая тяжелее топорика раза в полтора.

— Нет, еще пять раковин! — потребовал он.

— Для Ичсмы мне ничего не жалко! — усмехнувшись, сказал я и добавил морские раковины.

Пожилой младший жрец долго вертел их перед своим носом с прогнутой переносицей, дотошно рассматривая со всех сторон, и даже обнюхивал. Неужели бывают подделки?! Наверное, просто тянул время.

— Ищешь предлог отказать мне, потому что не веришь в величие Ичсмы?! — ехидно поинтересовался я и, видимо, угадал.

Побагровев всем лицом сразу, пожилой младший жрец перешел к угрозам:

— Я прощаю тебе эти дерзкие слова только потому, что ты чужеземец! Местный за такое остался бы без языка вместе с головой!

— Меня Ичсма простит, а ты делай свое дело, — отрезал я.