В Толлане температура в эту пору года иногда опускалась ниже нуля, а здесь градусов двадцать-двадцать пять.

— Лучше чувствуешь себя? — спросил я Хочиту.

— Да, — подтвердила она. — Так же хорошо, как в Толлане, и даже лучше, потому что не холодно.

— Если хочешь, не пойдем дальше, — предложил я.

— Если ты хочешь, — сказала она, как положено индейской жене, а потом, как положено жрице, добавила: — Мне приснилось, что на крышу дома, в котором мы живем, сел орел. Это хороший знак.

Я подумал, что бог с ним, с Акапулько. Придет время, доберемся и до него. А здесь рядом океан, без которого мне скучно, возможность контролировать торговые пути через перешеек и не очень далеко бывшие подданные, приток которых мне необходим.

Не хватает руд металлов, чтобы организовать литейное производство, но горы рядом, что-нибудь придумаем.

— Что ж, расскажи остальным свой сон и то, что я принял его к сведению и решил пожить здесь какое-то время. Пусть расселяются по лучшим домам. В остальные поселим уаве, которые захотят вернуться, — объявил я.

На следующий день мы поймали пару подростков, которые издали следили за нами. Заметили их давно, но не обращали внимания, потому что собирались уйти.

Теперь планы поменялись, и я приказал взять обоих живыми. Их, обзаведшихся по случаю фингалами, привели ко мне. Пацанята с мистическим ужасом пялились на мою бороду. На языке жестов им объяснили, что я не простой смертный, а Кетцалькоатль-Кукулькан; что это именно я перебил почти всех их воинов; что разрешаю жителям вернуться в поселение и занять свободные дома; что будем жить дружно (уаве — работать, тольтеки и майя — руководить), и я буду охранять всех. Отныне называться оно будет, как и при испанцах, Салина (Солончак), потому что соль здесь добывают, но без Крус (Крест, то есть вместе Соляный Крест). Впрочем, к массовому прибытию европейцев название, скорее всего, сменится на какое-нибудь индейское, а потом возродится в полном варианте.

То ли юные уавеки не поняли наши жесты, то ли их родители не решились, но всего одна пожилая пара вернулась в свой маленький домишко на окраине поселения. Я решил, что их послали на разведку, и приказал не беспокоить.

За следующее четыре дня больше никто не вернулся, и решил, что пора наведаться в соседнее поселение уаве, расположенное западнее возле берега моря.

Если предложение подкреплено саблей, от него невозможно отказаться. Собирался напасть одновременно с суши и моря, благо лодок нам оставили много. Выход наметили на утро, но с ночи задул ветрюган со стороны перевала. Мои поданные передали мне, что старик, вернувшийся в свой дом, сказал, что это плохой ветер, называемый теуано. Как переводится название, перевести из жестов не сумели. Наверняка что-нибудь грозно-божественное.