А так он хоть при матери растет».

У Петра в голове только деньги. Так думал Игорь Баев. Думал до вчерашнего дня. Вчера после разговора с Каменской он вдруг понял, что Петя отчаянно боролся за сохранение позиции лидера. Не за деньги. А за то, чтобы быть главным. Быть тем, к кому приходят за советом, к кому прислушиваются, с кем считаются. Быть таким, каким он был для них, пацанов, потом подростков, потом юношей. А Костя его отстранил. Отодвинул.

И когда возникла проблема, Петя без жалости и колебаний вонзил нож в спину друга. Еще вчера Игорь Валерьевич задействовал все связи и информационные возможности, чтобы проверить то, что говорила Каменская. Сегодня к середине дня он получил ответы. Не все и не самые полные, но содержащие вполне достаточно сведений, чтобы убедиться: она говорила правду. Петька действительно все это сделал. Петя Ворожец наплевал и на дружбу с Костей, и на дружбу с Баевым, пребывание которого в должности напрямую зависит от того, кто будет избран новым мэром. Он мешал Косте даже в Перове, на уровне областной администрации: Костя простодушно и недальновидно делился с друзьями планами задумываемых интриг, а Петька немедленно предупреждал кого следует, чтобы у Смелкова ничего не вышло. И каждый раз Костик расстраивался и удивлялся, что хорошо, как ему казалось, продуманная комбинация непонятно почему сорвалась. Знал бы он…

Если посадить в одну и ту же почву несколько семян и одинаково ухаживать за ростками, все равно выросшие растения никогда не будут идентичными. Более того, они могут оказаться совершенно разными. С людьми происходит то же самое. И не имеет значения, что пацаны росли на соседних улицах и ходили в одну и ту же школу, играли в одни и те же игры и читали одни и те же учебники. Не имеет значения, что они вместе ходили в кино, курили сигареты из одной пачки, пили водку не просыхая и совершили один и тот же грех. Прошло тридцать пять лет, и в каждом из них это общее и одинаковое проросло по-разному. В Костике Смелкове – легкостью и уверенностью, что ему все дозволено. В Петьке Ворожце – цинизмом и бесчувственностью. В нем, Игоре Баеве, – тяжелой давящей виной. Виной, которую он пытался отогнать от себя и задушить, оправдываясь дружбой, той самой настоящей мужской дружбой, предать которую невозможно."

"Но внезапно оказалось, что дружбы нет. А если есть, то ее легко можно предать. И между Баевым и его огромной Виной больше не осталось преград. Никакие идеи о настоящей дружбе больше не защитят его. Огромная и страшная Вина придвинется вплотную и поглотит его. Убьет.

Он вышел из храма, несколько секунд постоял на крыльце и вернулся в машину, которую оставил за оградой.