На третьем этаже находились спальни — несколько больших помещений с двухъярусными нарами в четыре ряда. Проходы были только между рядами. На нарах были постелены холщовые мешки, набитые соломой. Подушки и белье отсутствовали даже в спальнях поменьше, предназначенных для командиров. Обслуживали нас ромеи, которые состояли на службе у императора. Видимо, зарплату им задерживали, потому что обязанности свои выполняли медленно, с неохотой, будто делали нам большое одолжение.

На следующий день Рожер де Флор отправился со свитой из трех десятков самых приближенных рыцарей во дворец на встречу с Андроником Палеологом.

Нашему командиру пообещали титул великого дуки — главнокомандующего императорским флотом, шестое место в табеле о рангах, — и руку Марии, дочери Ивана Асеня Третьего, племянницы императора Ромейского. Мой приятель Иван Асень Второй в гробу, наверное, перевернулся, узнав об этом. Меня не пригласили, о чем я нисколько не пожалел. Слишком я знатен, чтобы быть в свите. Могу затмить командира. Это он так считает, не подозревая, что мне до задницы многое из того, ради чего он рвет свою. Я насмотрелся за свою жизнь всяких владык, хватит.

Я пошел к цирюльнику, чтобы снять трехдневную щетину и узнать последние городские новости. Никак не избавлюсь от привычки узнавать новости по утрам. Это был одни из немногих поводов, по которому я раньше терпел телевизор. Теперь терплю цирюльников. Брил меня тщедушный мужчина с длинным острым носом, похожим на птичий клюв. Сходство с птицей усиливалось еще и тем, что цирюльник постоянно кивал головой, словно склевывал зерна. Но работал он великолепно.

О таких говорят, что имеет легкую руку. Язык у него тоже был не тяжелый. Решив, что я не имею отношения к каталонцам, первым делом подробно рассказал о нашем вчерашнем прибытии.

— Теперь мы покажем туркам! — пообещал он и погрозил бритвой в сторону Босфора.

Дальше были жалобы на высокие цены на продукты, на постоянное повышение арендной платы, на засилье беженцев. Под конец, сделав компресс на лицо и подбритую шею влажными теплыми и чистыми салфетками, цирюльник сообщил:

— Сегодня генуэзцы собираются устроить шествие к императору.

Хотят новых льгот. Захватили всю нашу торговлю, а всё им мало!

— Разве не венецианцы контролируют пролив? — удивился я.

— Венецианцев сразу после освобождения Константинополя прогнали и отдали всю торговлю генуэзцам, которые помогли победить латинян, — ответил цирюльник. — Теперь не знаем, как этих прогнать. Все наши купцы платят им. Говорят, имеют с нашей торговли раз в десять больше, чем сам император, и хотят новых привилегий. Неслыханное дело!

Очень даже слыханное.