Тем же утром я вместе со своим наследником, Тегаком, его пассией и поваром Афанасием, а также Акланом с его семейством, Рожером де Слором с Лукрецией и бывшими тамплиерами, которые пока не обзавелись семьями, до сих пор не отвыкнув, наверное, что больше не члены монашеско-рыцарского ордена, убыл из лагеря Каталонской компании. Сделал это с облегчением. Наконец-то я избавился от них! Или они от меня — кто знает?! Каталонцам было не до нас. Они ходили пьяными от вина и счастья, что кончились их странствия, что наконец-то обретут постоянное место жительства и доход, который позволит им жить спокойно, не рискуя лишний раз жизнью.

Веселились и туркополы, которые тоже надеялись осесть в этих краях. Только турки были не очень рады, но пока не сомневались, что с ними расплатятся деньгами. После чего они собирались двинуться в Малую Азию.

Я надеялся пересидеть зиму в замке и за это время продать кому-нибудь баронию. Служить герцогу Афинскому у меня не было желания. С вырученными деньгами я намерен был отправиться в Венецию, получить в банке накопленное с помощью Лоренцо Ардисонио и построить новое судно, немного большее, чем делал раньше.

У меня останется еще достаточно денег, чтобы приобрести в собственность баронию получше и в месте, достаточно удаленном от тех, которые вскоре захватят турки.

45

Я, Аклан, Тегак, Джейм Сакоман и Беренгер Вентайола сидим на стульях у большого камина в зале на третьем этаже донжона. В топке с треском горят расколотые вдоль на две половины, сосновые чурки метровой длины. Тепло и запах смолы растекаются от камина во все углы прямоугольного зала, посреди которого стоит длинный деревянный стол. В руках у нас по серебряному кубку, наполненному подогретым красным вином.

Мы только что вернулись с охоты, переоделись в сухое. Отпивая вино небольшими глотками, обмениваемся впечатлениями о прошедшей охоте и ждем, когда приготовят жаркое из добытых нами косуль и позовут нас к столу. Женщины уже накрывают стол скатертью, достают посуду. В дальнем углу на толстом ковре, захваченном в афонском монастыре, Александр-младший объясняет кулаками падчерице Аклана, что он — крутой пацан, которого надо любить и бояться. Сказывается недостаток материнской ласки. У Хании со своими детьми забот хватает, а у Жакот пока плохо получается, потому что и сама выросла без матери. Девочка громко ревет, но женщины, в том числе и мать, смотрят на нее с улыбкой. Мужчины иногда так романтично проявляют свои чувства к женщинам.

Готье де Бриенн, герцог Афинский подсунул нам те еще фьефы. Земли, конечно, здесь хорошие, но работать на них некому. Мы сами и разграбили эти места, часть крестьян продали в рабство, а остальные разбежались. Перебрались они в том числе и в Афинское герцогство, где уже много лет не было войн.