Сейчас я не смогу найти ответы на все твои вопросы, Маргарет. Чаще всего я ощущаю себя тоже ребенком, только состарившимся. Я боюсь, но скрываю от тебя свой страх. Отчаиваюсь, но не могу поделиться с тобой своими бедами. Ты видишь меня сильной — хозяйкой над своей жизнью и своей судьбой, но ведь в любой момент я могу предстать перед людьми и перед тобой такой, какая я есть на самом деле, слабой и истерзанной сомнениями. Ты ждешь от меня понимания. Ждешь мудрости провидицы. Думаешь, что одним мановением волшебной палочки я могу избавить тебя от обид и горестей, но я не могу.

Не знаю как.

Материнству нельзя научить, Мэгги. Оно или есть, или его нет. Оно не приходит само собой к любой женщине, так как нет ничего естественного в том, что у тебя есть жизнь, целиком зависящая от твоей собственной. Это такой род деятельности, во время которой ты ощущаешь себя необычайно нужной и в то же время абсолютно одинокой. А в моменты кризиса — такого, как этот, Мэгги, — нет под рукой мудрой книги, в которой можно было бы найти ответ на вопрос, как помешать ребенку испортить себе жизнь.

Дети не только похищают сердце, милая. Они похищают целую жизнь.

Выбирают лучшее и худшее из того, что мы можем предложить, а в обмен отдают свое сердце. Но цена непомерно высока, а награда мала, и ее приходится ждать слишком долго.

И в конце, когда ты готовишься отпустить малыша, ребенка, подростка во взрослую жизнь, у тебя теплится надежда, что за его спиной останется нечто более важное и дорогое, чем мамины пустые руки.

ЧТО СЛЕДУЕТ ЗА ПОДОЗРЕНИЕМ

Глава 6

Единственным вселяющим надежду знаком было то, что, когда он протянул руку и прикоснулся к ней — провел ладонью по голой канавке ее позвоночника, — она не вздрогнула и не отпрянула с раздражением от такой ласки.

Это поселило в нем надежду. Правда, она ничего ему не сказала и спокойно одевалась дальше, однако в этот момент инспектор Томас Линли был готов принять что угодно. Лишь бы это не стало ее откровенным отказом с последующим отъездом. Он подумал, что в этом заключена отрицательная сторона интимной близости с женщиной. Если и бывает счастливое «после того», связанное с началом влюбленности или возвращением старой любви, то им с Хелен Клайд пока не удалось это найти.

Еще рано, говорил он себе.

Они еще не привыкли к новой для них роли любовников после тех пятнадцати с лишним лет, когда оставались исключительно друзьями. И все-таки ему хотелось, чтобы она вернулась в постель, где простыни еще хранили тепло ее тела, а на подушках оставался запах ее волос.

Она не включила лампу. Не раздвинула шторы, скрывавшие водянистый утренний свет лондонской зимы. Несмотря на это, он отчетливо видел ее при той малой толике солнца, которой удалось сначала просачиться сквозь тучи, а затем через шторы.