На их подошвы налип толстый слой грязи, и это не ускользнуло от матери.

— Где же ты была, моя куколка? — Рита звякнула одним ожерельем — медными кошачьими головами. — Ходила гулять на холмы?

— Дорога грязная, — буркнула Полли, принимаясь за второй ботинок. Шнурки намокли, пальцы замерзли и не гнулись. — Зима. Или ты забыла, какая она у нас?

— Хотела бы забыть, — вздохнула мать. — Ну, что творится сегодня в нашей метрополии?

Она нарочно говорила «мИтрАполия». Невежество входило в общий стиль ее поведения, когда она возвращалась на зиму в Уинсло. Весной, летом и осенью она была Рита Руларски — гадала по книге Таро, бросала камни и читала судьбу по руке. Из ее лавочки в Блэкпуле она предсказывала будущее, погружалась в прошлое и объясняла омраченное неприятностями и распадающееся на куски настоящее всем, кто был готов поделиться с ней своими доходами. Местные жители, туристы, отдыхающие, любопытные домашние хозяйки, знатные леди, пожелавшие развлечься и похихикать, — Рита глядела на всех с одинаковым апломбом, одетая в кафтан, способный вместить слона, в ярком шарфе, покрывающем ее грязноватые кудряшки.

Зимой же она снова становилась Ритой Яркин и жила три месяца в Уинсло со своей единственной дочерью. Выставляла на обочину дороги написанный от руки щит и ждала клиентов, но они заезжали сюда крайне редко. Она читала журналы, смотрела телик, ела как докер и красила себе ногти."

"Полли с любопытством покосилась на них. Сегодня они были бордовые, с тоненькой полоской золота по диагонали. Они сталкивались с ее кафтаном — цвета оранжевой тыквы, — но были все-таки приличней, чем вчерашние желтые.

— Ты встречалась с кем-то нынешним вечером, куколка? — спросила Рита. — Твоя аура страшно съежилась, ее почти не осталось. Нехорошо. Ну-ка, дай взгляну на твое личико.

— Да ничего особенного. — Полли захлопотала больше, чем было необходимо. Она швырнула свои ботинки в стоявший возле двери деревянный ящик. Сняла с себя шарф, аккуратно сложила его в квадрат и сунула в карман пальто. Отряхнула, снимая с него невидимые ниточки пальто и несуществующие капельки грязи.

Но провести мать было нелегко. Рита вытолкнула свою огромную массу из дверного проема, подошла к Полли и повернула ее к себе. Вгляделась в ее лицо. Провела раскрытой ладонью в дюйме от ее головы и плеч.

— Так. Все ясно. — Она уронила руку и выпятила губы. — Звезды и земля, девочка, перестань вести себя как дурочка.

Полли шагнула в сторону и направилась к лестнице.

— Схожу за тапочками, — пояснила она. — Я мигом. Как вкусно пахнет! Ты приготовила гуляш? Как обещала?

— Послушай меня, Пол. Твой мистер Шеферд ничего особенного собой не представляет, — произнесла Рита. — Ему нечего предложить такой женщине, как ты.