Филип, Джино, Гермес, Линус.

— Мой ягненочек Линус, — сказала она. — Всю ночь я не спала из-за его горла.

— И еще Пинат, — сказал Линус, хлопая мать по животу.

— Верно. И сколько всего получится, милый?

Линус поднял руку, растопырил пальцы, улыбнулся, шмыгнув носом.

— Сколько? — повторила мать.

— Пять.

— Молодец. — Она пощекотала его живот. — А тебе сколько лет?

— Пять!

— Правильно. — Она сняла макинтош и отдала Джино вместе с сумкой, сказав: — Сумку отнеси на кухню. Раз Филипп готовит пюре, я сделаю отбивные. Гермес, оставь в покое барабан и вытри Линусу нос. Господи, только не рубашкой!

Мальчики двинулись следом за ней на кухню — одну из четырех комнат, выходивших в гостиную, вместе с двумя спальнями и ванной. Квартира была забита пластмассовыми грузовиками, мячами, двумя велосипедами и кучкой грязного белья. Окна спален смотрели на другой блок дома-башни, а их мебель состояла из двух пар двухэтажных кроватей в одной комнате и двуспальной кровати с детской колыбелькой в другой.

— Гарольд звонил сегодня после полудня? — спросила Шейла у Филиппа, когда Линли вошел в кухню.

— Не. — Филипп тер кухонный стол посудным полотенцем, серым от старости. — Тебе надо прогнать этого парня, мам. Он для нас плохая новость.

Она зажгла сигарету, не вдыхая, положила на пепельницу и стояла, глубоко дыша, над струившимся из нее дымом

— Не могу, милый. Пинат нуждается в отце.

— Да. Ну а курить ему вредно, верно?

— Я ведь не курю. Где ты видишь, что я курю? Ты видишь у меня во рту сигарету?"

"— Так тоже вредно. Ты ведь дышишь! Дышать тоже вредно. Мы все можем умереть от рака.

— Все-то ты у нас знаешь. Совсем как…

— Как мой отец

Она достала из шкафа сковородку и пошла к холодильнику. На нем висели два листка, приклеенные желтой лентой. ПРАВИЛА — было напечатано на одном, ДЕЛА — на другом. По диагонали на обоих кто-то нацарапал: «Насрать». Шейла сорвала листки и внимательно посмотрела на мальчишек. Филипп занимался у плиты картошкой. Джино и Гермес возились у ножек стола. Линус засунул руку в коробку с воздушной кукурузой, оставленной на полу.

— Кто из вас это сделал? — грозно спросила Шейла. — Ну-ка, я хочу знать. Кто это сделал, черт побери?

Все молчали, косясь на Линли, словно он явился, чтобы арестовать их за это преступление. Она скомкала листки и швырнула на стол.

— Какое правило номер один? Что у нас всегда считалось правилом номер один? Джино?

Он спрятал руки за спиной.

— Уважение собственности, — сказал он.

— А чья была эта собственность? Чью собственность ты решил перечеркнуть?

— Не я!

— Не ты? Не ври. Кто затевает у нас любое озорство, если не ты? Возьми эти листки в спальню и перепиши десять раз.

— Но ма…

— И никаких отбивных и пюре, пока не сделаешь.