— В тот вечер, когда впервые меня поцеловал, ты перестал быть героем моего детства, мистер Сент-Джеймс, и превратился в мужчину, за которого я хотела выйти замуж. Для меня все оказалось просто.

— Это никогда не бывает просто, Дебора.

— Думаю, бывает. Если два разума становятся одним. — Она поцеловала его в лоб, переносицу, губы. Он передвинул руку с ее головы на затылок, но она соскочила с кровати и, зевая, расстегнула молнию на платье.

— Значит, мы напрасно потратили время на поездку в Брадфорд? — Она подошла к шкафу и достала плечики.

Он с недоумением уставился на нее, пытаясь понять связь:

— Брадфорд?

— Про Робина Сейджа.

Ты ничего не обнаружил в доме викария? О его браке? О женщине, застигнутой на прелюбодеянии? А что там насчет святого Иосифа?"

"Он принял предложенную смену темы. В конце концов, она уводила от трудного разговора.

— Ничего. Но его пожитки были упакованы в картонные коробки, их там были дюжины, и, возможно, что-то там могло бы обнаружиться. Впрочем, Томми считает это маловероятным. По его мнению, правда находится в Лондоне. И как-то связана с взаимоотношениями Мэгги с ее матерью.

Дебора стянула платье через голову и сказала приглушенным тканью голосом:

— Все же я не понимаю, почему ты отвергаешь прошлое. По-моему, оно так много в себе таит — таинственная жена, еще более таинственный несчастный случай и все такое. Может, он звонил в Социальную службу по каким-то другим причинам, не имеющим к девочке никакого отношения?

— Верно. Но ведь он звонил в Лондон. Почему он не позвонил в местное отделение, если это связано с какими-то локальными проблемами, с его прихожанами?

— Вот именно.

Даже если его звонок имеет какое-то отношение к Мэгги, почему он звонил в Лондон?

— Возможно, не хотел, чтобы об этом узнала ее мать.

— Тогда он мог бы позвонить в Манчестер или Ливерпуль. Верно? И если он этого не сделал, то почему?

— Это вопрос. Так или иначе, мы должны найти ответ. Допустим, он звонил в связи с чем-то, о чем сообщила ему Мэгги. Если он вторгался туда, что Джульет Спенс считала собственной делянкой — воспитание ее дочери — и если он делал это так, что она увидела в этом угрозу для своей семьи, если он нарочно сообщил ей об этом, чтобы вынудить на какие-то шаги, не кажется ли тебе, что она могла решиться на какие-то действия?

— Да, — согласилась Дебора.

 — Я склонна думать, что это так. — Она повесила платье на плечики и расправила его. Ее голос стал задумчивым.

— Но ты в этом не убеждена?

— Дело не в этом. — Она потянулась за своим халатом, накинула его на себя и вернулась на кровать. Она села на край, рассматривая свои ноги.

— По-моему… — Она нахмурилась.