Но, с другой стороны, понимала и то, что любовь ее бабушки, отца и брата были настоящими, невзирая ни на что.

— Мы благодарны вам за честность и гостеприимство, — Карат прошагал до женщины, чтобы поставить свой бокал на столик, — но теперь нам пора.

— Останьтесь у меня! Здесь вас никто не посмеет тронуть. Мои гости — это святое и для моего сына.

И даже в этих словах женщина была искренней, но Карат только покачал головой, сделав пару шагов на выход, заставляя всех устремиться за ним, но оборачиваясь уже у лестницы, ведущей на первый этаж, чтобы посмотреть в ее глаза, тихо проговорив:

— Я прошу прощения у вас за всё то, что пришлось пережить вам и вашему сыну.

И за то, что еще придется пережить, ибо кто пытается причинить вред моей семье и моему роду, тот жестоко поплатится за это.

— Вы не сможете найти его, Карат.

Карат не ответил, только склонил голову в почтительном жесте, зашагав вниз и снова в лес.

Мы следовали за ним молча, полные мыслей и дрожи внутри, потому что понимали, что с этого момента уже ничего не будет как прежде.

Часть 2"

"Мой Карат

С нами может случиться решительно что угодно.

Мир замолк, ожидая шума грядущей бури.

Ты учил меня, если помнишь, как быть свободной,

Как лететь вперед ветра и жалить острее пули.

Ты учил меня, если помнишь, как быть бесстрашной

И безжалостной. Это часто одно и то же.

Я считала слепые звезды с вершины башни

И боялась поверить в то, что тебя дороже

Никого не найдется. И это смешной исход, но

Предсказуемый тоже. Хватит, не нужно злиться.

Ты учил меня, если помнишь, как быть свободной,

Я была твоей самой преданной ученицей.

Я была твоей самой смелой и самой быстрой,

Я набила себе и шишки, и — позже — руку

Смертоносней кинжала, опасней, чем тихий выстрел,

Но никак не могла постигнуть твою науку.

Я никак не умела стать от тебя свободной,

А теперь мы стоим неминуемо близко к битве.

А теперь мы стоим, изваянья в лучах восходных.

Мир молчит в ожиданье бури (почти молитвы).

© Дарёна Хэйл, 201611 глава

— Он не пытается убить нас. Он хочет сделать из нас людей.

Слова Марса звучали словно оправдание тому, что происходило, на что Сапфир тут же кинул на него разъяренный взгляд, почти прорычав:

— Лучше умереть, чем стать человеком!

Я покосилась на Карата, который молчал всю дорогу, шагая только вперед, когда сразу из дома Марианны мы вернулись к машинам, чтобы забрать наши сумки с вещами, не встретив больше никого на своем пути, но не пошли в отель, а решили прогуляться по многолюдным улицам по просьбе Мишки, которой было хуже всего.

Только ради нее мы в итоге пришли на набережную канала, узнав от Микаэллы, что он называется Сен-Мартен, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

Здесь было немноголюдно.