Поскольку все мои матросы решили принять участие в сражении за Лейден, я провел этот месяц дома, пытаясь не разорваться между тремя женщинами. Время от времени устраивал себе отдых, отправляясь на свои поля. Они затоплению не подлежали. Урожай льна на них удался славный. Я продал его на корню роттердамскому фабриканту. Фабрика его представляла собой три сарая, в которых работало около полусотни человек, в основном женщины и дети. Некоторым детям было от силы лет семь. Это сироты. Фабрикант одновременно выступал в роли благодетеля, обеспечив их жильем, питанием и одеждой.

За это они всего лишь от зари до зари работали на него в меру сил.

11"

"Небо заволокли тучи, скрывшие полную луну. Дует восточный ветер, швыряя в лицо мелкие капли дождя. В темноте кажется, что капли не падают сверху, а летят по горизонтали. Мой кожаный плащ, пропитанный смолой, не справляется с дождем. Влага проникла под него и кирасу, пропитала стеганку и шелковое белье. Я стараюсь не шевелиться, потому что при каждом движении под плащ проникают новые капли. Сижу на носовой банке плоскодонки, перевозящей шестнадцать человек. Она замерла у низкого берега канала.

Четверо гезов под командованием капрала Бадвина Шульца покинули плоскодонку, ушли к плотине Ланд-Шидинг. Она в полумиле от нас и милях в пяти от Лейдена, самая большая в этих краях. Возле нее на нашем берегу расположен испанский пост — хибарка, в которой несут службу девять солдат и офицер. Ночью двое солдат в карауле возле хибарки и еще один — на другом конце плотины. По обе стороны от плотины и примерно метрах в пятистах находится по деревне, в которых на постое по роте испанцев. Если караульные поднимут тревогу, нам придется несладко. Нам — это двум с половиной тысячам гезов под командованием Вильгельма, князя Оранского. Точнее, князь лежит в одной из плоскодонок под специально сделанным навесом в конце каравана. Назвать наши плавсредства эскадрой у меня не поворачивается язык. Князь очень болен, по суше перемещается на носилках, поэтому командует адмирал Луи де Буазо. Еще точнее, адмирал расположился на другой плоскодонке рядом с Вильгельмом Оранским, а операцией командую я.

Из темноты возникает бесшумно подошедший капрал Бадвин Шульц и докладывает шепотом:

— Все в порядке, всех перебили.

— Запрыгивай, — говорю я ему и командую экипажу своей плоскодонки и стоящей за нами: — Вперед!

Гребля плотины возвышается над водой примерно на метр. Она поросла травой и кустарником. Только посередине гребли пешеходы и телеги набили дорогу, которая более светлая, выделяется. Посередине и поперек гребли проложена труба из выдолбленных колод. На противоположной стороне она выпирает метра на полтора. По трубе вытекает лишняя вода, которая падает с высоты метров семь в канал.