— Блин-блин-блин! Это последние приличные колготки! В чём на работу-то? — плотина, сдерживавшая её, рухнула, и она расплакалась, не имея возможности даже закрыть лицо руками, так как в ладонях сжимала папки с бумагами.

Я легонько приобнял её за плечи и почувствовал, как они вздрагивают. Затем забрал папки и позволил ей несколько минут просто постоять так, прикрывая текущие слёзы.

Проходящие косились на неё с жалостью, а на меня с презрением, видимо, считая, что это я — корень всех бед блондинки.

Наконец, её отпустило, она взяла себя в руки, приняла у меня папки, посмотрела в глаза и натянуто улыбнулась.

— Спасибо вам, — проговорила она, глядя мне прямо в глаза. — Вы мне очень помогли. Простите, что задержала вас. Всего доброго.

— Послушайте, драгоценная моя, — проговорил я, одновременно посылая ей лучи добра, тепла и поддержки. — Я понимаю, что у вас сегодня всё не клеится и из рук вон сыплется, поэтому я предлагаю угостить вас ужином, чтобы пораньше уже завершить череду обидных неприятностей. Пусть они останутся в прошлом, — я подмигнул ей, но не пошло, а ободряюще.

— Да не могу я, у меня ещё рабочий день… — она спохватилась, попыталась посмотреть на часы, но у неё это не получилось.

— Полагаю, он уже закончен, барышня… — и тут я понял, что оказался настолько очарован незнакомкой, что до сих пор даже не познакомился. — Как вас, простите, зовут?"

"— Дарья, — ответила она и первый раз за время нашего знакомства улыбнулась вполне искренне, отчего расцвела просто невероятно. — Дарья Строгова, — она осмотрела меня с головы до ног и добавила: — Но в таком виде, к сожалению, я с вами никуда пойти не могу, — она смешно сложила губки. — Увы.

— Ничего страшного, — ответил я, понимая, что просто не хочу упускать Дарью из виду.

— Перед ужином я предлагаю вам восполнить запас носочно-чулочных изделий, но исключительно в части чулочных, — говоря всё это, я отчаянно надеялся, что не выгляжу полным идиотом. — Ибо столь крышесносная барышня, как вы, Дарья, должна носить исключительно чулочки.

— Это ещё почему? — поинтересовалась она, выражая одновременно удивление и подозрение. — Скажите-ка!

— О, Дарья, прекрасное создание, дитя богов, — я уже понимал, что меня несёт хуже, чем со вчерашнего самогона, но остановиться уже было выше моих сил.

— Вы же поймите, появись вы на работе в чулках, и начальник станет добрее и сговорчивее, и продажи пойдут в рост…

— Да что вы мне такого предлагаете, а? — она, кажется, всё поняла слишком буквально. — Одеть меня в чулки? А потом что? Мне вот начальник уже напредлагал всего, до сих пор отойти не могу! А я не такая!

— Стоп-стоп-стоп! Я предлагаю только новые чулки и поужинать, — ответил я, глядя на её восхитительный носик, который после тирады поднялся к редким облакам на синем майском небе.