— Чем выше любовь, тем ниже поцелуи… — ныл где-то рядом инкуб, и каждая пасть заглатывала ещё по порции крепкого алкоголя.

— Он не лает, ни кусается, — подвывала вторая голова моего питомца, — а сразу бросается и отгрызает прохожему…

— Попробуй муа-муа, попробуй джага-джага, — перебивал его демон. — Попробуй, давай, мне это надо, надо! — и начал рыдать.

Одна из голов Дезика, которая была менее пьяной, вдруг увидела меня.

— Шухер! — зашипела она на остальных. — Хозяин пришёл!

— Хозяин, вылезяин, — передразнила её другая голова. — Залезяин, — пьяно захохотала и вдруг начала икать.

— Дезик, ты пьян? — спросил я с удивлением в голосе, потому что вообще не мог такого предположить.

— Нет, — откликнулась та голова, что пела про собачью жизнь. — Только понюхали.

— Ну-ка полай, — сказал я, даже не подозревая уровень алкоголизации. — Проверим.

— Лай-лай-лай, — откликнулась голова и принялась икать."

"— И кто автор этого безобразия? — со смехом спросил я, пытаясь определить, насколько всё плохо. — Или с обоюдного согласия? Так сказать, для коллективной ответственности. Учти, Дезик, тебе всё равно в три раза сильнее попадёт.

— Вот такой ты неблагодарный, — проговорила мне вдруг самая трезвая голова.

— Это чего это я неблагодарный? — удивился я, решив выяснить недопонимания прямо сейчас. — Делаю всё, что попросите, иду на поводу. Вы тут нажираетесь, как свиньи, а я ещё и неблагодарный?

— Сволочь ты бессердечная, — подтвердила голова. — Оралик полгода сидит, голодает, ни одной женской титьки не видел. Диета, можно сказать. Даже освоил новый вид деятельности, ик… самоговно… самовного… само-гоно-варение, во! И как освоил! А ты его даже не покормил!

— А чем его кормить? — усмехнулся я, разводя руками. — Титьками? Женскими?

— Ну в переносном смысле, ну да, — я всё-таки переоценил трезвость головы Дезика. Она тоже была невменяема, но ещё хоть как-то говорила. — Надо его к женщинам отправить. Пусть соблазняет, не голодает. А то потеряем пацана, жалко, молодой ещё, даже штукарь не разменял.

— Так, понятно, — ответил я, понимая, что претензии предъявляются по сути, а что таким видом, так потому что — по пьяни. — А ты чего нажрался? За компанию?

— Сволочь ты, а не хозяин, — подвела итог голова Дезика. — Печеньки, сухаря от тебя не дождёшься. Служить заставил и не кормишь!

— Это я уже слышал, — ответил я, продолжая улыбаться. — Чем тебя кормить-то? Или ты за инкуба всё печёшься?

Дезик ничего не ответил, а упал пластом на пол рядом с бокалами, из которых они с пили самогон.

— Головы три, а мозгов ни в одной, — пробормотал я себе под нос, заметив, что у Цербера каждая голова пила из своего бокала. — Желудок-то один на всех.

— Люби меня, люби… — пропел на это Оралиус и свалился сверху на Дезика.