И в случае, если заметит что-то подозрительное, он обязан был вызвать полицию.

Сегодня он работал в ночную смену.

Обычно ничего подозрительного не случалось, поэтому наблюдать за камерами было скучно и утомительно.

Лишь единожды на этой неделе случилось что-то непонятное. Все камеры внешнего периметра и внутренней фиксации отключились в один миг. И не работали целых двадцать минут. Но затем включились и работали без перебоев, как и прежде.

Правда, за это время от инфаркта умер владелец клиники, но это уже частности.

И вот сейчас Ватли сидел перед монитором, пил неизвестно какую по счёту кружку кофе и пытался не заснуть. Он периодически начинал «клевать» носом, но вовремя просыпался.

Каждые десять минут он был обязан просматривать изображение со всех камер.

И вот, когда он переключился на камеры заднего двора, где находились баки с различными отходами клиники, то внезапно увидел огромную тварь размерами никак не меньше медведя. А, может быть и больше.

Только вот это был не медведь. Не бывают они с тремя головами. И из пасти медведя не вырываются языки пламени и дым. А на шее медведя обычно нет ошейника, усеянного шипами.

Тварь копалась в баке, куда выбрасывают обычно одежду умерших и одноразовые халаты с бинтами. Тут одна из голов повернулась и взгляд её упёрся в камеру.

Кофе, и так отказавшийся течь по пищеводу в желудок, устремился в основной своей массе в монитор. А частично принялся пузыриться в носу.

Ватли протёр глаза и с опаской снова глянул в монитор, по которому стекали ручейки сладкой жидкости. Но камера на заднем дворе больше не показывала никакого трёхголового чудовища размером с медведя. Более того, возле баков не было никакого раскиданного мусора, словно никто ничего и не вытаскивал наружу.

— Надо завязывать с этими ночными дежурствами, — проговорил охранник, поднимая к губам почти пустую кружку, а затем посмотрел в неё и с отвращением отставил подальше. — И с кофе в таких количествах тоже. А то сойду с ума и будет мерещиться всякое двадцать четыре на семь. Всех денег всё равно не заработаешь.

На всякий случай он отмотал запись камеры назад, но ничего подозрительного на этот раз не заметил.

* * *

Я забрал расписку, обменял фишки на деньги и поспешил к выходу. При этом я пытался выглядеть беззаботно. Хотя, учитывая чемодан денег, делать это было проблематично.

И уже на самом выходе я вдруг услышал голос старой графини:

— Ну что, великий Рандом, поможешь выиграть?

«Ого! — подумал я, — не ожидал, что она сразу станет моей ярой поклонницей. Паству, обычно, набирать тяжело, поэтому пока нужно ценить каждого».

Я посмотрел на шкалу божественной благодати и сожалением отметил, что она на грани исчезновения. Но пренебречь просьбой я не мог.

И поэтому всё, что я мог, послал графине.