После открытия первых трёх карт он тут же поднял ставку сначала до десяти, тут пасанул Гагарин. А затем и до пятнадцати. Тут нас покинул Барк. Итого общий банк составил шестьдесят миллионов.

Я сидел с двумя двойками, точно зная, что это только начало. Несмотря на две девятки и даму на столе. Не знаю, на что надеялся Туманов. У него не было ни девятки, ни дамы. Была десятка, но рассчитывать на стрит с такими картами и уж тем паче с такими ставками — бред.

Четвёртая карта на столе — двойка.

Котенин блестит и лоснится. Но он рано радуется.

— Поднимаю до тридцати, — сказал он и пододвинул практически все свои фишки.

— Отвечаю, — со странной дрожью в голосе, проговорил Николай Григорьевич. — Да.

«У него же ни черта нет? — спросил Игорь, хотя это был даже не вопрос, а утверждение. — Вообще?»

«Нет, — проговорил я. — Он только что поставил целое состояние при полном отсутствии комбинаций».

«Дурак, — печально сказал Игорь. — Какой же дурак!»

— Поддерживаю, — сказал я и приветствовал ещё одну двойку, вынырнувшую ко мне из колоды.

— Открывайте ваши карты, господа, — проговорил дилер.

Туманов швырнул свои карты на стол рубашками вверх, что говорило о полной капитуляции. Но не встал сразу, а решил дождаться, что же там у других.

— Фулл хаус, — ожидаемо проговорил Котенин и выложил на стол даму и девятку.

При этом он настолько был уверен в себе, что потянулся за фишками.

— Каре двоек, — сказал я и аккуратно положил свои карты к открытым двойкам на столе.

Котенин сглотнул, Барк спал с лица, Минеев нахмурился.

Гагарин улыбнулся. Нравился мне этот мужик, что ни говори.

Отец смотрел на меня со слезами на глазах.

— Дай, — выкрикнул он и протянул ко мне руки. — Дай! Дай мне! Дай, я отыграюсь. Я отыграюсь и всё тебе отдам!

— Нет, — ответил я. — Мы уже всё обговорили.

— Дай! Ну дай же мне немного! Двадцать миллионов! И я всё отыграю! — он тянул скрюченные пальцы сначала ко мне, а затем решил сгрести жетоны.

— Я прошу вывести из комнаты дебошира, — попросил я дилера и повернулся к Минееву.

Тот кому-то кивнул, и к отцу подошли очень вежливые, но большие и сильные люди.

Он сразу сник, бросил на меня ненавидящий взгляд и вышел из-за стола.

* * *

Следующий круг я сбавил обороты. Даже более того. Я стал играть чуть ли не как отец Игоря, делая ставки при полном отсутствии комбинаций.

Но этим я преследовал вполне определённую цель. Мне нужно было показать, что я поймал эйфорию от выигрыша и совершаю бездумные действия. Иначе со мной просто не будут играть.

Зато был очевидный плюс: за столом оставалось лишь четыре человека. В этом круге мне пришлось проиграть около тридцати миллионов. Но, так как выиграл Гагарин, я даже не особо расстроился.

И даже то, что он раскланялся после выигрыша, не стало для меня разочарованием.