Итак, отец Туманова слил двадцать миллионов, на которые думал отыграть долг, но у него оставалось ещё сорок. И он поплёлся менять их на фишки. Вот же неугомонный. Видишь же, что не прёт, остановись! Но нет, пока не проиграется в пух и прах, не прекратит.

Эльвира Оболенская, видя, куда я иду, отвела меня за колонну и прижала к ней."

"— Послушай меня, — никаких непристойностей, хоть я был и не против, а предупреждение. — К Минееву за стол не садись! У них там уже отработанная схема, сначала дают выиграть немного, а затем раздевают до нитки.

— И все об этом знают? — спросил я, удивлённый её откровением. — И молчат?

Она пожала плечами, отпуская меня, но не выходя из-за колонны.

— Постоянные игроки знают, — тихонько сказала она. — И многие предпочитают играть за другими столами либо с минимальными суммами. Либо, как твой отец, ставят раз за разом, надеясь выиграть. Но вот эта троица: Минеев, Котенин, Барк — они выигрывают всегда, если речь идёт о приличных ставках.

— Не понимаю, почему сюда вообще ходят, — я по-прежнему не понимал логики. Ну если ты знаешь, что тебя обманут, зачем же туда идти? — Куда власти смотрят?

— Да они сами в своём роде власть, — грустно усмехнулась репортёрша, а затем посмотрела мне в глаза. — Идти против них бесполезно, а с остальным… Не знаю, такова уж человеческая психология. Некоторым хочется, чтобы их обманули.

— Что ж, — ответил я, ободряюще похлопав Эльвиру по плечу. — Тем интереснее будет игра. Я же говорю, бог Рандом не даст меня в обиду и позволит выиграть!

* * *

С первой же игры Минеев и сотоварищи взяли банк в шестьдесят миллионов. А это значит, у них самих должно было быть не меньше. Итак, на троих у них сто двадцать миллионов юнитов, а у меня что-то около двадцати пяти. Изначальная диспозиция не очень, если честно.

Впрочем, у меня был ещё козырь в рукаве, если можно так выразиться. Да и чего там только не было.

Но я собирался играть предельно честно. Ровно настолько, насколько это возможно.

После игры освободилось три места. Я занял своей именной карточкой приглянувшееся мне, между Барком и отцом.

«Игорь, — проговорил я, глядя на карточку, лежащую на столе напротив роскошного кресла. — Нам с тобой срочно надо заказать именные карточки, визитки или что-то подобное. Надоело уже кастовать всё из салфеток».

«Я не против, — ответил мне Туманов. — Только это надо тебе запомнить. Или мне будильник поставить?»

«Просто напомни, будь добр, — попросил я, оглядывая стол и саму комнату. — А то я могу запамятовать».

Что интересно, в комнате не было стандартного шулерского оборудования. Никаких зеркал, магнитов, краплёных колод и прочего, на чём можно было бы поймать устроителей.

А это означало только одно. Дело было не в антураже. Для обмана использовался человеческий фактор.