Таким тоном родитель мог бы говорить со своим шкодливым чадом, которого застал за разрисовыванием стен.

— В данный момент? - спрашиваю я и, вытянув шею, с шумом вдыхаю воздух рядом с его ключицей. - Нюхаю тебя.

— Для чего?

— Потому что мне так хочется.

— То, что ты поссорилась с Ильдаром - твои проблемы, не мои, - наставительно произносит он, продолжая глядеть на меня сверху. - Не втягивай меня в ваши подростковые игры.

— Обвиняешь меня в такой банальнище? - ласково воркую я, отметив, что упоминание имени Ильдара сейчас не вызывает ничего, кроме усмешки. - Твой братишка ко мне больше и на пушечный выстрел не подойдет.

Нет нужды быть ему верной.

— Сказал же: иди домой, - упрямо повторяет Камиль, дернув челюстью.

Вместо ответа я встаю на цыпочки и тянусь к его виску. Все мои действия - чистейшая импровизация, но получаются она так естественно и легко, словно я их отрепетировала.

— Помнишь, мы стояли в лифте? - шепчу я в своей самой интимной тональности. - Ты сказал, что при желании можешь заставить меня встать на колени и сосать твой член. И что даже если я закричу, в доме меня все равно никто не услышит.

От собственной безбашенности бегут мурашки и во рту неожиданно пересыхает. Зрачки Камиля расширяются, и дыхание будто становится горячее.

— Все еще хочешь это осуществить? - добавляю я, сощурившись.

Внутренний голос, принадлежащий разумной и скучной половине меня, истерично визжит: «Ты что творишь?!», но моя неразумная, а оттого гораздо более веселая часть легко его игнорирует. Вечер, не взирая на результат, уже стал особенным.

— Иди, блядь, домой, - хрипло выплевывает Камиль. — Малолетка.

— Начинаю сомневаться, что ты кого-то там изнасиловал.

Или твои приоритеты с годами действительно поменялись и ты теперь пушистый котик.

Глаза напротив ярко вспыхивают - так, что на секунду мне становится страшно, - и затылку вдруг становится больно. Это Камиль стиснул его ладонью так, будто вознамерился сломать мне шею.

— Я говорил тебе, что однажды ты сильно огребешь за свой язык.

Его лицо так близко, что я могу разглядеть несколько едва заметных шрамов на его переносице, и родинку на нижнем веке. Почему-то мне совсем не страшно, хотя сердце молотит так, словно готово выпрыгнуть из груди.

Сдави Камиль помимо шеи мою задницу, я бы сказала, что момент стал бы идеальным.

Я ничего не отвечаю, только улыбаюсь в стиле сумасшедшей Харли Квин. Ему кстати, идет, когда он злится. Его бешеная энергия меня с головы до ног окатывает.

Сила намерения все же существует, потому что рука Камиля ощущается сначала на бедре, а потом под моей юбкой прямо на голой ягодице.

Тугой спазм резко сдавивливает живот и изливается влагой в промежность. Забыв как дышать, я распахиваю рот в глухом пошлом звуке.