Вы ведь в курсе, что большинство автомобилей, стоящих в салоне, который вы так старательно пиарите, принадлежит, мягко говоря, к «серому» рынку? Или моральная сторона работы вас не сильно заботит?

Мне хочется отмахнуться от него как от назойливой мухи, или еще лучше - шлепнуть его по лбу газетой. Приходит сюда в мой обеденный перерыв и несет какую-то ахинею.

— Если вы все сказали, то нам пора прощаться, - выговариваю я с фальшивой улыбкой. — Мой аморальный труд не терпит отлагательств.

Ничего не ответив, мужик встает и, приложив руку к груди, слегка кланяется. На секунду задержавшись на его удаляющейся спине, я возвращаюсь к переписке с Антоном и мысленно негодую: как явный конкурент Камиля и Булата, он ищет слабое звено. Не на ту напал, клоун перезревший.

67

Об этой истории с горе- вербовщиком я благополучно забываю и вспоминаю лишь на очередном свидании с Камилем. На этот раз он пригласил меня поужинать в гламурный суши-бар. Если, конечно, фразу «Поедешь со мной перекусить?» можно считать приглашением на свидание. Иногда я задумываюсь: а не слишком ли я лояльна к его неумению ухаживать, если даже нахожу это милым?

-- Слушай, а ты знаешь какого-нибудь Виктора? – спрашиваю я, предварительно смахнув слезы, выступившие от съеденного васаби. – Среднего роста, волосы наполовину темные, наполовину седые, разговаривает как ведущий с центрального канала, одет дорого. Лет ему на вид от пятидесяти до ста. Я не разбираюсь в возрасте, ты в курсе.

-- Погорельцев, что ли? – подумав, произносит Камиль. – По описанию похож. А что с ним такое?

-- Подсел ко мне в обеденный перерыв. Не знаю, то ли совпадение, что он очутился в том же кафе, то ли следил. Знает мое имя, и то, где я работаю, при том, что я его вижу впервые.

Нахмурившись, Камиль откидывается на спинку стула и делает характерный кивок подбородком: мол, продолжай.

-- Ну в общем, Погорельцев он или нет, но тебя с Булатом знает. Сказал, что в его большой и классной фирме как раз пустует место маркетолога и он бы хотел, чтобы им была я, - говорю я как можно небрежнее. Не рассказать о случившемся я не могла, но сейчас отчего-то ощущаю неловкость, словно пытаюсь набить себе цену.

-- И..?

-- И он предложил мне платить больше, чем вы, - огрызаюсь я, еще больше раздосадованная холодной сдержанностью Камиля. Сидит и сверлит меня глазами так, будто я успела продать все его секреты. – Я отказалась. Но если ты будешь смотреть на меня с таким видом, я, пожалуй, еще раз наведаюсь в ту забегаловку и приму его предложение.

-- А как я на тебя смотрю? – на лице Камиля появляется ироничная улыбка. – Просто задумался о том, как он тебя нашел.

-- То есть, ты понял, о ком идет речь?

Камиль кивает.

-- Да, это точно он.