Аршад разгневанным голосом говорил Максуду, который стоял перед ним на коленях со склоненной головой.

— Ты понимаешь, что я не прощу тебе этого?! Для меня это важная встреча. Это важные для меня люди. И мне было важно, чтобы этот певец сегодня пел. Я заплатил за его выступление досрочно. Я готов был заплатить любые деньги. Почему он не приехал?!

— Великий Аршад, прости. Он позвонил и отказался. Ты же знаешь этих звёзд. Они капризны. Он вернёт деньги.

— Мне не нужны деньги. Ты опозорил меня перед моими гостями. Я обещал им это выступление! Я обещал, что они услышат эту песню. Я не сдержал слово. Шейх Аршад не держит слово! Ты понимаешь свою вину?!

— Да! Я приму любое наказание.

Кай бросился к ним.

— Стойте! Я спою. Что нужно петь? Я, конечно, не артист, но смогу спеть за него песню.

Сейчас Аршад был настолько разгневан и расстроен, что даже не стал спорить с Каем, ему было всё равно. Он зло посмотрел на него, затем, уходя, бросил через плечо:

— Пусть он поёт. Подготовь его.

Максуд поднялся с колен, Кай помог ему, подав руку.

— Ты хоть петь-то умеешь? — обречённо спросил Максуд, — хотя, теперь это уже неважно. Пойдём, тебя переоденут. Через пятнадцать минут нужно выходить на сцену.

Максуд тоже понимал, что это конец, и помощь Кая лишь отсрочит его конец. И чем хуже споет Кай, тем хуже будет его конец. Но он выполнит поручение Аршада, раз тот хочет его услышать.

Он проследил за слугами, чтобы переодели Кая в белые, расшитые золотом шаровары, белые сапожки, белый, также расшитый золотом халат и золотой пояс с кистями. Всё это было из лёгкого материала, струилось и развевалось при каждом шаге. Набор серёжек и украшений тоже сменили на белый жемчуг и золото с бриллиантами. Чуть сильнее подвели глаза, и Кай, боясь смотреть на своё отражение в зеркале, прошёл в сторону сцены.

Он уже знал, что нужно петь. Он знал эту песню, а, поговорив с музыкантами, узнал, что эта старая арабская песня будет идти в современной аранжировке.

Кай спокойно прошёл на сцену. На сцене было темно, он встал на указанное место. Микрофон был закреплен за ухо, оставляя руки свободными.

Заиграла мелодия, тихая, протяжная — древняя мелодия востока, усиливающаяся современными инструментами, и Кай подхватил её, запел, сначала тихо, потом звук возрастал, усиливался, также усиливался и его голос.

Свет прибавлялся, освещая его изящную фигурку под лучами прожекторов. Сзади появилась картина рассвета в пустыне. Так же, как всходило солнце на экране, так и усиливался его голос. Всё громче и громче. Протяжные ноты, идущие из глубины веков, проникали в сердца тех, кто их слышал. Зал замер. Казалось, люди перестали дышать. Из рук Аршада выскользнул бокал с гранатовым соком и алым пятном разлился на белоснежной скатерти, но он даже этого не заметил.