Я уже практически пед*к, — Кай опять захихикал, затем показал бутылку парню напротив, — кстати, представляешь, мы-то правильно пьём. Идём на повышение. Коньяк этот сорок пять градусов. Вот за это и нужно выпить.

Выпив с парнем по одной, Кай вспомнил важное и стал опять наливать коньяк в рюмку.

— Между первой и второй промежуток небольшой, — он, быстро чокнувшись с изображением, выпил коньяка и сразу налил ещё, — ну, а теперь и побазарить можно, — эээ… ты только не засыпай там, ладно? Короче, заболтался я с тобой. Меня вот сейчас тра**ть придут, а я ещё не в кровати.

Кай посмотрел на кровать в середине комнаты.

— Ну, пойду я туда, — он махнул в сторону кровати, — и бухло захвачу с собой для храбрости. Давай по последней, как говорят, на ход ноги! — он чокнулся с парнем, махнул ему рукой и попытался встать.

Сразу понял, что это уже не удастся. Тогда, встав на четвереньки, уверенно двинулся в сторону кровати, не забыв зажать в руке недопитую бутылку коньяка, бережно закрутив её крышкой.

Часть пути до кровати ему удалось пройти так, но потом, когда он решил остановиться и выпить, как он сам пояснил, «в дороге», его повело в сторону, и поэтому оставшуюся часть пути он преодолевал ползком."

"Он полз по роскошному красному ковру с бутылкой в руке, как по полю к окопам моджахедов с гранатой. Когда кровать оказалось перед ним, с четвёртой попытки ему удалось, стянув с неё покрывало, за которое он цеплялся, залезть на неё, предварительно закинув туда полупустую бутылку коньяка.

На кровати он дополз до бутылки и сел, отвинтил пробку, влил остаток коньяка в себя, после чего просто отвалился на спину, раскинув в разные стороны руки и ноги.

Вот в такой позе морской звезды, выброшенной на прибрежные скалы, с пустой бутылкой в руке его и застал Максуд.

Максуд посмотрел на выпитый коньяк, потом на Кая, а потом его взгляд упал на валяющиеся у стола пустые бутылки, и он понял, что его ноги подкашиваются от слабости. Но в коридоре прозвучали шаги. Максуд ринулся к двери и налетел на Аршада, чуть не сбив его.

Он повалился ему в ноги и стал цепляться за полы его халата.

— Аршад, о Великий Аршад, о Великий Аршад, — причитал Максуд.

— Да что происходит? — Аршад пытался отцепить от своего халата Максуда и пройти в комнату. Наконец, ему это удалось.

Он увидел на кровати распластанное тело Кая, в ужасе бросился к нему.

— Он отравился! — в голосе Аршада прозвучала боль и испуг от осознания произошедшего.

— Нет, он напился, — прозвучал суровый голос Гифара, который вбежал в эту комнату, привлечённый криками Максуда, — да вот, посмотри сам, — Гифар кивнул на валяющиеся бутылки.