Я глаз не смогу поднять в присутствии Дады, а все из-за тебя! Вот зачем ты распустил руки, когда я не раз тебя предупреждала, что со мной так нельзя?

Я морщусь, беспомощно запуская пальцы в волосы. Да, сглупил, зная, что Алия дома, но что теперь поделать? В одном колючка права – эта ведьма наверняка раздует степень нашего бесстыдства до небес перед Дадой.

– Я со всем разберусь, – убеждаю ее. – Тебе не нужно ни о чем говорить. Уверен, зная Даду, этот разговор пройдет без женщин.

– Мне от этого не легче, – продолжает плакать Зарина. – Это такой позор! Лучше бы я провалилась сквозь землю!

Больше всего мне хочется обнять и утешить ее, но это последнее, что ей нужно сейчас, поэтому держу свои порывы под контролем. И так уже наобнимался.

– Иди в ванную и умойся, – говорю ей.

Зарина не возражает. Уходит, даже не посмотрев на меня, и я уверен, что она не скоро высунет нос из ванной.

– Он уже подъезжает, – злорадно сообщает мне Алия, когда иду в гостиную.

Уверен, она рада очередной возможности очернить меня перед братом. При мысли о том, как он все это воспримет, снова чувствую себя мальчишкой. Я тверд в своем намерении отстаивать наш брак с колючкой, но мысль о том, какие неприятности это доставит Даде, вызывает во мне тошноту. Слишком часто я его разочаровываю и боюсь, это может оказаться последней каплей.

– Что здесь произошло? Я ничего не понял из того, что ты там кричала, – мрачно сдвинув брови, спрашивает Дада, переступив порог квартиры.

– Твой дорогой брат якшается с твоей невесткой, вот что произошло! – без предисловий заявляет Алия.

Дада переводит на меня недоверчивый взгляд и хмурится, видя, что я не спешу отрицать слова его жены.

– Максуд?

В его голосе столько разочарования, что оно больно режет слух.

– Давай поговорим наедине, – прошу его. – В моем кабинете.

Он устало кивает и разворачивается, чтобы пойти в кабинет.

– Да он что угодно может тебе наврать, я сама все расскажу! – пытается возразить Алия, но Дада обрывает ее властным взмахом руки, и она замолкает, по опыту зная, что лучше не настаивать.

Я закрываю дверь, как только мы оказываемся внутри, и прямо встречаю взгляд брата, хотя это очень трудно сделать.

– Это правда, Максуд? – спрашивает он.

На этот раз спрашивает. Не спешит верить своей ведьме-жене, хотя в прошлый раз не оказал мне такой милости и наказал за ошибку, которую я не совершал.

– Да, правда.

Голова откидывается назад от хлесткого удара, но куда сильнее меня ранят слезы, которые я вижу в глазах своего единственного родителя, когда осмеливаюсь поднять на него взгляд.

– Да что с тобой не так?! – с отчаянием спрашивает он, держа меня за грудки. – Почему ты такой, Максуд? Где я допустил ошибку в твоем воспитании?

– Все не так, как кажется, Дада, – пытаюсь объяснить ему.