– Конечно, Дада ведь не жалея сил работает на благо семьи в его-то возрасте, – хмыкаю я.

До чего же терпеть не могу живущих за счет родителей мажоров!

– С момента окончания учебы я содержу себя сам, – начиная злиться, чеканит Максуд. – Дада в любой момент волен выйти на пенсию, потому что мы с Васимом способны обеспечить всей нашей семье привычный образ жизни.

Я чувствую жгучий стыд от своих поспешных выводов. Всегда говорила себе, что неправильно осуждать и обсуждать других, а теперь, получается, сама это делаю, причем совершенно необъективно, когда дело касается Максуда.

Но что я могу поделать, если на мое мнение влияет его отношение? Как можно найти в таком моральном уроде хоть какие-нибудь хорошие черты, вроде ответственности?

Сжимаю губы, опустив взгляд в меню, потому что не собираюсь извиняться. Он ведь тоже ни разу не попросил прощения за все свои нелицеприятные поступки, так почему я должна?

Пробегаю взглядом позиции, ища что-то рыбное, когда на наш столик падает тень.

– Что вы здесь делаете вместе?! – раздается обиженный женский голос над ухом и подняв глаза, я вижу, что это Вика.

Она смотрит на Максуда так, словно он ее предал, а потом переводит на меня ненавидящий взгляд наполненных слезами глаз.

– Здравствуй, Вика! – говорю вежливо, потому что вдолбленные с детства манеры невозможно отбросить, поменяв место жительства и окружение. – Как ты себя чувствуешь?"

"– Ненавижу лицемеров, так что не трудись играть передо мной в добренькую и понимающую! – язвит мне жена Васима, а потом обращается к Максуду. – Так вот чем она тебя взяла? Сыграла в беззащитную и слабую женщину, а ты и рад подставить плечо. Ты ведь говорил, что на моей стороне и она не имеет никаких прав на Васима, потому что он ей их не дал! А теперь просто обедаешь с ней, как с закадычной подружкой.

– Вика успокойся, – спокойно пытается осадить ее Максуд. Он встает и отодвигает для нее стул. – Сядь, пожалуйста!

– Не хочу я с вами сидеть! Максуд… Я ведь тебя братом считала не меньше, чем Васим. Как ты можешь так поступать со мной? Ты тоже хочешь, чтобы он жил с ней, да? Потому что она из ваших, а я чужая?

Мне становится не по себе, потому что Вика откровенно вкатывается в истерику, размазывая по лицу слезы и держась за выпирающий живот.

Максуд берет ее за предплечье, пытаясь усадить, но она отмахивается от него и едва не падает.

– Да что же ты делаешь?! Вика, ради Бога, просто сядь, пока не навредила себе! – рычит на нее мужчина. – С кем ты пришла?

Она обиженно всхлипывает, напоминая ребенка, но дает себя усадить, вперив взгляд в стол и не поднимая глаз ни на кого из нас.

– Ты одна здесь? – переспрашивает ее Максуд, и она качает головой.

– С Лейлой. Она отошла.

Вика шмыгает носом и морщится, потирая верхушку живота.