Что ж, счастливой семейной жизни!

Я боюсь, что Максуд может подумать, будто я флиртовала, но он не выглядит сердитым.

– Пойдем? – говорит обычным тоном и направляется вперед, неся в руках сумку с логотипом дорогого бренда.

Иду за ним, чувствуя, как горят щеки от смущения, и кляня себя за глупость. Со мной так давно никто не знакомился, что я не поняла, чего хочет этот парень. Как можно быть такой несообразительной?

– Не парься, к хорошеньким девушкам всегда подходят знакомиться в таких местах, – усмехается Максуд, видя мое состояние.

Я ничего не отвечаю, а когда мы подъезжаем к дому, сразу же бегу наверх – переодеваться, чтобы приступить к готовке. Свекровь ругает меня за задержку, но я этого ожидала, так что не принимаю близко к сердцу. Я вообще многое научилась пропускать мимо ушей, потому что объективностью ее речь и не пахнет, а переживать из-за того, что нельзя изменить – лишь гробить свои нервы и здоровье.

Глава 5

– Ты не хочешь принимать решение! – бушует Дада после очередного дня, проведенного вместе. – Я поднес тебе на блюде эту должность и возможности, которые она дает, а ты вместо благодарности нос воротишь!

– Моя работа мне нравится, как ты не поймешь? – пытаюсь объяснить ему спокойным тоном. – Я сейчас зарабатываю в два раза больше."

"– И просираешь все это на баб и развлечения! Не думай, что я не знаю, какой образ жизни ты ведешь в Москве, Максуд. Тебе не двадцать лет, пора бы и повзрослеть! Сколько еще ты собираешься продолжать жить там? Или мне ждать, пока ты, как и мой идиот-сын, дашь окрутить себя какой-нибудь русской?

Я понимаю, почему он так упорствует, но не собираюсь гнуться под его волю, как остальные члены семьи. Это моя жизнь, в конце концов. И только мне решать, как ее прожить.

– Я не хочу жить здесь, Дада, – заявляю твердо. – И я уже говорил тебе это. Сколько бы времени я не провел дома, моего решения это не изменит.

Он багровеет от гнева, сжимая кулаки и глядя на меня дикими глазами. Я даже пугаюсь, как бы у него сердце не прихватило, но Дада держится уверенно.

– Я воспитал неблагодарных детей! – орет он, сплевывая мне под ноги. – Что тебя, что Васима! Будь проклят тот день, когда я решил, что могу доверять вам и позволил выехать из дома! Иди, вали в свою Москву! И этому полудурку передай, чтобы отныне не смел звонить ни мне, ни своей матери. Вы оба меня разочаровали и я больше не хочу видеть ни одного из вас! Чтобы сегодня же ноги твоей не было в моем доме!

– Дада, – пытаюсь успокоить его, но он отмахивается от меня резким движением руки.

– Я все сказал, Максуд. Вы не нужны мне здесь, живите, как хотите. Отныне, я не несу перед вами никакой ответственности, как и вы передо мной.