— Вот, самые шустрые, — отчитал он, передавая мне контейнер с крышкой. Говоря «шустрые», он, конечно, преувеличил. Несчастные аккиту еле-еле шевелили плавниками и устало разевали зубастые рты в тщетных попытках найти еду. — Но учти, если захочешь сварить суп, то надо будет их убить и разделать. Мясо достаточно вкусное, хотя костлявое, а вот чешуя очень прочная. Её берут лишь наши клинки.

— Да-да, я в курсе. А чем их кормят?

— Кормят?! — хором озадаченно повторили мужчины.

Кивнула.

— Кровью, костями и мясом… всем, что имеет животное происхождение.

Снова кивнула, взяла клинок у Оушена и прежде, чем раздалось очередное синхронное «стой!», резанула себя по ладони.

— Зачем ты это сделала? — ужаснулся владелец каюты.

— Сказала бы, что хочешь накормить, мы поделились бы своей кровью, — прицыкнул языком Дъоши, осуждающе глядя на меня.

Слегка смутилась. Признаться, мне как-то даже не пришло в голову, что можно попросить кого-то порезать руку ради того, чтобы накормить хищных рыбок.

— Да ладно, это же теперь мои акитту, — пробормотала смущённо.

Просунула ладонь в контейнер, крепко сжала в кулак, чтобы несколько алых капель упало в воду и, прежде чем хищницы очнулись, захлопнула крышку.

— И всё-таки Дъоши прав. Не дело женщине брать в руки оружие. Дай посмотрю на рану. — Оушен протянул руку вперёд, а я резко отпрянула, сжимая ладонь.

Может, для ларков зализывание ран и является обычным делом, но для меня это что-то интимное. Ещё одна вещь, которая радикально различает менталитеты людей и ларков. Ну не могу я дать постороннему мужчине касаться меня языком! И пускай в глазах ларков я буду казаться странной, в моих — это почти что измена.

— Спасибо, но не стоит. Когда Ашенторн освободится, я попрошу его помочь с этой царапиной."

"Оушен медленно кивнул, спокойно принимая мой ответ, а вот Дъоши недовольно поджал губы, но ничего не сказал. Я подхватила контейнер с акитту и выскользнула из каюты. «А ведь сам Дъоши не предложил мне помощь. Всё далеко не так просто, как ларки хотели бы показать…».

Мысли о том, как теперь кормить акитту, и где достать столько свежей крови, вытеснила другая. Я даже с шага сбилась, осознав, что не помню дату последнего противозачаточного укола.

Забежала в каюту, бросила контейнер на столик и вызвала подрагивающими пальцами календарь на коммуникаторе. У меня так давно никого не было, что ночью даже мыслей о предохранении не возникло. Именно тогда, когда я с тщетной надеждой пыталась найти отметку ежегодного укола, листая месяцы в личном календаре, коммуникатор замигал зелёным светом. Эдмонд Райтовский.

— Принять вызов, — обречённо вздохнула.

Шварх, а я ведь хотела позвонить, но так закрутилась, что совершенно забыла.