— Лира Лилит, что с вами? Что случилось?

— Подвернула ногу, — произнесла я сквозь сжатые зубы.

Они охали и хлопотали надо мной, словно курицы-наседки над цыпленком: одна снимала чулки, другая мигом принесла таз с холодной водой, в которую я опустила поврежденную ногу. Боль немного утихла.

— Любопытство сгубило кошку, — прошептала я с горьким смешком, едва здраво оценила ситуацию.

Зеркало по-прежнему лежало под дверью, а на деревянных ступенях остались следы от каблуков. Наверняка Дариел быстро сложит головоломку, при имеющихся-то уликах и его сообразительности.

Служанки озадаченно переглянулись, но так ни о чем и не спросили. Вероятно, они подумали, что я начинаю бредить.

Спустя полчаса я услышала стук копыт по брусчатке и в сердцах взмолилась, чтобы это приехал целитель, а не декан. Объясняться с ним не было сил. Боль изматывала, хоть я и старалась держаться и не показывать никому, насколько мне плохо.

Мучиться догадками долго не пришлось, вскоре распахнулась дверь, и на пороге появился светловолосый мужчина лет пятидесяти с саквояжем в руке. Я тут же вздохнула с облегчением. Неприятный разговор откладывался. У меня будет время подумать над признанием.

Клементина выскользнула в коридор, Нарина же осталась. Целитель ощупывал ноги, руки, спину, но больше всего внимания уделил голове. Видимо, боялся сотрясения. Хотя, может, оно было бы к лучшему. Вдруг мозги встали бы на место. И какой демон меня попер на эту лестницу?"

"После осмотра мужчина нанес на лодыжку желтую дурно пахнущую мазь, которая быстро притупила боль, наложил плотную повязку и заставил выпить микстуру. Не успел он покинуть покои, как плотная паутина окутала мое сознание, позволяя забыться крепким сном.

С того момента время начало вести для меня свой отсчет. Я перестала понимать, когда за окном день, а когда — ночь. Едва просыпалась, как кто-то подносил стакан к губам, принуждая сделать хоть глоток, и моя голова вновь бессильно падала на подушки.

7 дней

Я нехотя открыла глаза и тут же зажмурилась, ослепленная ярким солнечным светом, лившимся сквозь незашторенное окно. В голове по-прежнему господствовал туман. Просыпаться не хотелось. Попыталась потянуться, и сильная боль мгновенно напомнила о падении. Вместе с ней пришло осознание, что в комнате я не одна. Осторожно повернув голову, ахнула. Вот и настал мой судный час. Поскольку времени из-за снотворного на сочинение небылицы не было, придется во всем чистосердечно признаться.

Дариел сидел в кресле возле кровати. Стоило ему заметить, что я проснулась, как на его губах появилась теплая улыбка. Ничто в нем не выражало злости или порицания. На лице читалась лишь радость.