Я нахожусь в садовом домике поместья «Гнездо»…

Коротко описав ситуацию и выслушивая сочувствующие реплики и вопросы той самой Эдны Шлиман, помощницы шерифа, которую я видела вчера в городе, я поневоле начала успокаиваться.

И, когда мне сообщили, что сейчас приедут, настроение поднялось еще на градус. Пока полиция добирается, я как раз соберу свои вещи и произведу подсчет всех синяков, полученных в этом проклятом месте.

Первый, самый большой был тут… на подбородке. Был тут… Не поняла. Был же тут!

Я прикусила костяшку на указательном, чтобы удержать бушующие эмоции.

Брежу… Все показывает на бред и тяжелейшую психическую травму. Потому что НЕ МОГУТ порезы и синяки заживать на глазах. Сие называется регенерацией и у нормальных людей на такой скорости ее не бывает.

Обведя сосредоточенным взглядом беленькую, в стиле прованс ванную комнату, удостоверилась, что привидения вокруг не плавают и никаких сов с приглашением в Хогвардс в клюве пока не наблюдается.

Это хорошо. Это, черт его дери, дает надежду. Срочно нужно разумное, желательно научное объяснение происходящему.

Папа рассказывал, что до восемьдесят третьего года прошлого столетия в Ватикане была очень статусная должность — Адвокат дьявола.

И это были отнюдь не противники церкви. А настоящие фанатики, истово верующие католики на высоких постах. У каждого — по два высших светских образования естественно-научного направления, по физике, химии или биологии. И задачей адвокатов дьявола был выезд на сообщения о появлении чуда или возможного святого. Они приезжали и сначала истово пытались доказать — что это НЕ чудо. Всеми возможными способами. И только когда никаких других объяснений уже не было — объявляли миру о появлении религиозных святынь.

Ничему не верить. Добираться до настоящей причины. Понять, что со мной происходит? Я моргнула, ощущая себя более сильной и целеустремленной.

— Где ты, Холли?

Подхватив Йожи, я вошла в комнату. Собранная и спокойная. И нос к носу встретилась с встревоженным вернувшимся Гэбриэлем. Лихорадочно блестевшие глаза быстро обежали меня с головы до ног.

— Я волновался.

— И правильно делал. Насколько понимаю, меня ударил и укусил твой брат-наркоман.

В два шага Глостер преодолел расстояние между нами, наклонился к моему открытому плечу, то ли всматриваясь, то ли принюхиваясь. Почти касаясь носом кожи. Скрутил мои волосы в узел, оголяя шею и часть спины. И выругался. Грязно.

Едва на грани слышимости я скорее догадалась, чем поняла отдельные слова: — … Малолетний больной придурок… Метка.

Продолжение

Зря он так о Ронни. Если твой брат болен, так лечи, зачем оскорблять? Первая злость на рыжего уже ушла, и в глубине души мне стало его даже жалко.