До этой минуты я понятия не имела как добраться до драконов, расспросить, побольше узнать о себе и своей природе, а тут такой неожиданный подарок.

Я взволнованно проводила его взглядом и вздрогнула, когда на предплечье почувствовала горячие пальцы.

— Извини, — я виновато оглянулась, — понимаю, что у тебя сейчас свои заботы, а тут я со своей драконьей сущностью. Джезуальдо сказал, что мои сородичи давно в Совете Старшей крови не появлялись, при его-то связях не мог ни одного назвать. Моя раса почему-то спряталась, ушла… Но как мне понять себя, если я не смогу расспросить хотя бы одного знающего?

Я накрыла ладонью его руку и рассеянно погладила по костяшкам.

Меня съедала неясная тоска, словно я теряю что-то, как деревья осенью роняют листья. Все закономерно и правильно, но лучше от этого не становится. А что, если кроме меня драконов остались считанные единицы? Или их вообще нет, а Зейн вел переговоры с адвокатами или дальними родственниками? То-то они легко собственностью распоряжаются.

Настоящие драконы бились бы за Гнездо до последнего.

Даже я вцепилась в поместье, хотя понятие не имею какими силами придется его содержать. Почти без денег, сама не понимающая где мои настоящие корни. Но только стоя здесь, внутри этого дома, чувствую внутреннее спокойствие."

"— Понял, — протянул Гэбриэл. Он сдерживался, но предложение Зейна ему не нравилось. Говорил тихо, но я поймала яростный взгляд, брошенный на закрывшуюся дверь. — Но одну тебя отпустить на опасную встречу не могу и не хочу. Дай мне слово, что не отправишься туда одна, без меня или Венозы? Зейн не понимает, насколько ты новичок в нашем мире, он может не усмотреть, пропустить опасность.

Не прощу себе.

Теплый воздух касался виска, его губы оказались непозволительно близко. Я уже заметила, что стоило Гэбриэлу отойти чуть дальше, и мой разум начинал рационально работать, сердце переставало слишком часто стучать. Зато вот так, когда он почти касался — фьють — сразу в дальнюю даль улетали мысли, хотелось молчать, вдыхать запах луговой зелени и раскаленной на солнце коры, слушать приглушенный, бархатно-рокочущий голос и… Стоп.

Еще немного и будешь стоять как горничные, с отвисшей челюстью и голодом в глазах. Гэб — оборотень, для него секс — как стакан воды, приглушил жа>кду и дальше побежал. Да и странное у них отношение к драконам, вон Зейн на мой ответ о расе сразу сказал «жаль». Даже не думай влюбляться, Холли. Не раскалывай в пыль и так разбитое сердце.

Я ровно улыбнулась склоненному надо мной Глостеру и бодро произнесла:

— Где тут у вас книги про драконов? Ты обещал.