Зная нашу нищету, представляю, сколько ей пришлось откладывать деньги, отказывая себе, чтобы купить его. Новый, с синим корпусом, тремя камерами и батареей на почти двое суток работы. Он стал пределом моих мечтаний, окном в новый мир.

Отдать его, чтобы избежать побоев или стать на колени перед этой толпой ухмыляющихся ублюдков. Завтра это станет достоянием всего класса и новым поводом для издевательств. Я не мог этого сделать. У всех есть черта, дальше которой отступать нельзя. И кажется, я дошёл до своей.

— Ну что скажешь, Крысёныш? — Олег склонился ко мне, подойдя поближе, ему явно хотелось видеть мои глаза. И это стало ошибкой.

— Да пошёл ты, — я с силой боднул его головой, попав по носу и заставив его испуганно по-бабьи взвизгнуть, отпрянув назад.

— Ах ты, гад, — я попытался напоследок ещё пнуть, с удовольствием увидев кровь, густо текущую из носа. В душе словно что-то сломалось навсегда, хрустнуло и сдохло. Шальная весёлая радость захлестнула, и уже я весело ухмыльнулся, глядя на здоровяка, закинувшего голову назад, пытающегося остановить кровь; на его дружков, неуверенно переглядывающихся между собой и явно не ожидающих подобного расклада. Как же вместо очередных побоев и весёлого развлечения Крыса показала свои зубы? Это же так интересно бить других, но почему-то никому не нравится, когда бьют его.

Олег, встряхнув головой, и не обращая внимания на текущую из носа кровь, шагнул вперёд, глаза бешеные, налитые кровью. Он явно справился с собой, всё-таки их хорошо учили в школе бокса. Первый удар я даже попытался отбить, прикрыв голову рукой, но слабенькую попытку натренированный кулак даже не заметил, и по мне словно ударили мешком, набитым камнями. Я отлетел к стене и, ударившись об неё, начал медленно сползать, мир кружится перед глазами, начало темнеть, а дальше удары посыпались один за другим.

Олег бил, словно отбойный молоток, в холодной ярости забыв обо всем, натренированные в зале кулаки опускались один за одним, целясь в сжавшееся возле стены тело, пару раз даже попав в кирпич, заставив скривиться от боли и продолжив бить еще сильнее.

— Поганая тварь, забывшая своё место! Неудачник, лох, мусор под ногами! — кричал Олег.

Крысёныш одним своим видом в тряпье вызывал в нём брезгливость. И плевать, что его определили в их класс за какие-то школьные достижения и выигранные олимпиады. Всё это чушь. Никому не нужный бред, как и большая часть того, что рассказывали в школе. Жизнь принадлежит ему и таким, как его отец с его друзьями. А не всяким неудачником, вроде этого. Он бил бы ещё, но сзади подлетели его друзья, стали оттягивать за руки от уже не шевелящегося тела возле стены.