Всякий раз, когда я вздрагивала, он останавливался, только чтобы попробовать что-то еще. Мягкие поцелуи и прикосновения. Его губы долго ласкали чувствительную кожу на моих ребрах, целуя и покусывая. Мои соски напряглись под тканью лифчика, и Нино рассматривал их, целуя то место, где ткань была смята. Его серые глаза поднялись, чтобы встретиться с моим.

— Ты хочешь, чтобы я снова был прикован наручниками?

На мгновение я настолько погрузилась в вызванные им ощущения, что не поняла, о чем он говорит, но все равно кивнула. Он встал с кровати и вернулся с наручниками. Затем он приковал одну руку наручниками к спинке кровати и прислонился к ней спиной.

Я стянула рубашку через голову, прежде чем мой мозг успел помешать.

— Если ты наклонишься, я могу поцеловать твою грудь, если хочешь.

Такой спокойный, контролируемый и клинический, но со скрытым напряжением в его шелковистом голосе, который выдавал его возбуждение.

Я покраснела и потянулась назад, чтобы расстегнуть лифчик. У меня слишком тряслись руки. Нино спокойно посмотрел на меня.

— Я могу разжать ее свободной рукой. Это моя левая, так что это может занять у меня немного больше времени.

Я придвинулась ближе, и через пару секунд он протянул руку и расстегнул мой лифчик. Затем он снова опустил руку и положил ее на вспоротый живот. Я опустила лифчик. Он видел меня обнаженной в нашу брачную ночь, но мне все еще было неловко от его спокойного взгляда. Я не могла знать, одобряет ли он то, что видит.

— Поднимайся, — сказал он.

Я приподнялась и опустилась на колени рядом с ним. Он медленно протянул руку и коснулся моего плеча, его ладонь была теплой на моей коже. Он слегка надавил на меня, пока я не наклонилась и не прижалась грудью к его лицу.

Он приоткрыл губы и сомкнул их вокруг моего соска в восхитительном коконе тепла и влажности. Я задохнулась от этого ощущения и прижалась к его груди, приблизив свою грудь к его лицу. Его глаза, казалось, видели меня насквозь и точно знали, чего я хочу, когда его язык начал обводить мой сосок.

Это было невероятно, ошеломляюще и так хорошо. Он откинулся назад и начал неторопливо сосать мой сосок, дергая, кружа, покусывая, пока я не промокла насквозь. Я никогда не была так возбуждена, но рот Нино и его пристальный взгляд вызвали неожиданные ощущения.

Я сжала ноги вместе, чувствуя, что взорвусь, если в ближайшее время не найду облегчения.

Глаза Нино были прикованы к этому движению, но он продолжал свое служение. Я не могла отвести взгляд от его лица, от желания в его глазах и от того, как он ласкал мою грудь.

Он выпустил мой сосок с влажным звуком и выдохнул. Мои щеки горели. Он оторвал руку от живота и положил ее на мою ногу, затем легонько положил мне на колено. Я замерла, но мое сердце ожило, нуждаясь и отчаявшись.