— Мам, пап, это Вероника, моя дочка, — представляет ребенка Стас. — А Полину вы помните.

Взоры четы Войцеховских обращены на внучку, до меня им нет никакого дела. Они не сводят с нее изумленных глаз. Вероника под таким пристальным вниманием смущенно прячется за ногу Стаса.

— Боже мой! — восклицает со слезами в голосе Светлана Михайловна и складывает руки замком. — Внучка! У нас есть внучка!

Она делает несколько шагов к Веронике, опускается на корточки и завороженно ее разглядывает.

— Миленькая моя, — уже натурально плачет. — Внученька, — притягивает ребенка в свои объятия.

— Как же так… Почему же мы не знали…

Тяжело сглатываю. Мне хочется провалиться сквозь землю. Хотя, чего я стыжусь? Это им должно быть стыдно за то, что их сын мне изменил.

Следом после Светланы Михайловны к Веронике подходит Сергей Евгеньевич. Он более сдержан, чем его жена. Обнимает Веронику, гладит по голове, с любопытством рассматривает ее личико. Наверняка про себя отмечает сходство Ники со своим сыном.

Мы заходим в дом. Светлана Михайловна сразу ведет нас в гостиную, где уже накрыт стол. Я помню, что мать Стаса отменно готовит.

Нас ждут несколько видов салатов, утка, ребрышки, пироги, торт. И все это она готовила сама. За столом внимание обращено к Веронике. Дочка постепенно раскрепощается, начинает улыбаться. Ей приятно внимание. А когда Светлана Михайловна и Сергей Евгеньевич начинают вручать Нике подарки, то дочь вовсе расцветает. Эх, как мало надо ребенку для счастья.

Со мной родители Стаса говорят мало. В основном задают вопросы про Веронику. Их обида на меня очевидна. Мне неловко, но с другой стороны, у меня была причина так поступить: их единственный сын мне изменил.

А вот Стас, кстати, никакой неловкости не испытывает. Расслаблен, весел. Под конец обеда закидывает руку на спинку моего стула, как бы обнимая меня. Светлана Михайловна прослеживает за этим движением и, видимо, делает какие-то свои выводы.

После чаепития с тортом Стас, его отец и Вероника выходят во двор. Пушистыми хлопьями падает снег, дочери хочется слепить снеговика. Я остаюсь наедине со Светланой Михайловной.

— Давайте помогу вам убрать со стола, — предлагаю из вежливости.

— Помоги, — сразу же соглашается.

А пять лет назад она не давала мне делать никакую домашнюю работу. Сама накрывала на стол, убирала, засовывала тарелки в посудомойку. Берегла меня. Так и говорила: «Не пачкай руки» или «Ты молоденькая, еще успеешь погрязнуть в тарелках». Мне было очень приятно, что будущая свекровь лелеет меня.

Но, кажется, лимит ее доброты ко мне исчерпан.

— Ну как же так, Полина!? — Светлана Михайловна не выдерживает и восклицает с укором.

Продолжаю спокойно загружать посуду в мойку.