Надо сказать, что после изъятия из моих покоев госпожи Матильды и госпожи Изабеллы остальные немного притихли. Стали вежливее, тише, даже и не думали командовать. И сразу жизнь стала намного терпимее, вот правда.

Верно говорят – привыкнуть можно ко всему. И даже к тому, что тебе шагу не дают ступить в одиночестве и тишине. Но вдруг хоть спать-то теперь будет можно спокойно?

За завтраком король так обрадовался, что я вышла к столу, что я прямо тоже заразилась от него этой радостью – немного. Приветствовала его вежливо, и сердечно поблагодарила за участие, за беспокойство и за то, что благодаря ему ко мне привели ту лекарку, которая меня в конце концов спасла."

"Королева выглядела чуть менее уверенной в себе, чем обычно, и недовольно сказала:

- Я рада, принцесса, что ваши невзгоды позади, вы здоровы и снова с нами.

- Да, благодарю вас, - кивнула я. – Со мной всё в порядке.

А принц Тристан смотрел недоверчиво – почему-то.

- И что же с вами было? – спросил тихо, пока слуги вносили утреннюю кашу со свежими ягодами и разливали кофе.

- Вредительство со мной было, - пожала я плечами. – Обыкновенное. Такое же, как всё прочее, что уже случилось. Просто в этот раз я чуть богу душу не отдала.

- Неужели с вами что-то случается, Элиза? – картинно удивился он. – Вы всегда выглядите безмятежной и прекрасной, и полностью довольной своим новым положением.

- Своим старым, - подчеркнула я, - положением. – Истинным. Тем положением, какое мне принадлежит по праву рождения, - добавила и с удовольствием посмотрела на него, он немного смутился, самую малость.

Впрочем, тут же нашёлся.

- Но ведь всё к лучшему, так? Вы здоровы, и вечером непременно будете на балу?

- Обязательно буду, - кивнула я.

После завтрака случилось невероятное – король пригласил меня составить ему компанию на прогулке в парке. О, я хотя бы посмотрю, как попадают в парк нормальные люди, не через потайной ход в стене, а как положено!

Положено было пойти со всей свитой по парадной лестнице вниз, и через огромные двустворчатые двери наружу. Дальше свита следовала на некотором расстоянии, а его величество шёл и говорил – о парке и том, как тут красиво, о том, как он рад моему выздоровлению, что он молился за меня все эти дни, и что я прекраснее самых прекрасных роз в его парке. Я же смотрела под ноги и знай, благодарила – за внимание, участие и доброе отношение.

- Скажите, батюшка, - я подумала, что в как бы приватной беседе можно назвать его и так, - имеете ли вы какие-то известия о моих братьях?

- Увы, милая Элиза. С того самого дня, как они нас покинули, я не слышал о них ничего.

Врёт? Или нет? Ладно, будет видно.

- Но наверное, они покинули дворец не по своей воле? Вот как меня намазали той отравой, так и их могли тоже… как-нибудь и чем-нибудь.