Хотелось найти правильные ответы, принять верное решение. Но я так до конца и не знаю.

Николай после того случая появляется редко. Ходит угрюмый и ничего мне не говорит. «Потом все расскажу. Пока не готов». Вот его неизменный ответ.

Артем это время раскапывал информацию. Я его познакомила его с Игорем. Они быстро нашли общий язык. Сотрудничают по благотворительным фондам, Артем помогает Игорю с его личными делами, и конечно, работаю над безопасностью Романа.

Мне желание мужа во всем сознаться не понравилось сразу. Потому я решила действовать на опережение и позаботиться о его подушке безопасности. А выяснилось, что Рома-то и не убивал. Артем за эти дни сделал колоссальную работу. Даже нашел подлинную экспертизу травм Вениамина.

Игорю мгновенно доложили, что Рому на работе ищет полиция. Я сазу же позвонила Артему и он поехал.

Обидно, что узнала я это не от мужа. Он все так же скрытен. Это очень расстраивает.

А ведь не узнай мы об всем, Рома бы сознался. Потому как груз вины не давал ему дышать. Страшно даже думать о последствиях его поступка. Но к счастью, мы справились. Да, Роме в любом случае еще придется беседовать с полицией, давать показания. Но с ним будет Артем, и я верю, что все страшное уже позади.

— Прости, — говорит Рома, когда мы оказываемся одни в комнате. — Эти привычки уже въелись в меня. Я очень хочу от них избавиться. Лерочка, я готов меняться…

Родные глаза смотрят на меня, чувствую, насколько он искренен. Как сам мучается от своих же поступков. Жалко, безумно жалко, так хочется видеть счастливую улыбку на его лице. Чтобы наконец-то вздохнул с облегчением.

— Знаю, — устало опускаюсь в кресло. Муж садится напротив меня.

— Я в командировке познакомился с потрясающей семьей Павлом, Любой и их парнями-близнецами. Они помогли мне на все взглянуть под другим углом. Показали, какой может быть настоящая семья, где нет горы тайн, лжи и всего, что окружало нас. Павел психолог, ему я смог все рассказать. Но сначала я раскрылся Любе в поезде. Знаешь… как прорвало…

Его слова отдают радостью и болью… Со мной его не прорывало на откровенность. Печально, но факт.

— А меня ты защищаешь, оберегаешь, но не изливаешь душу. Тебе тяжело показать мне боль твоей души, — вздыхаю.

— Лерочка, ты хрупкая, нежная, и я как подумаю, что своими откровениями заставлю тебя волноваться, у меня язык к небу прилипает, и рот на замок. Слова из себя не могу выдавить, — сейчас он старается, говорить откровенно, не приукрашивает правду. И я это ценю.

— А потом, то, что ты скрывал, выливалось на меня ведрами помоев. Поверь, это гораздо болезненней.

— Мы с Павлом и об этом говорили. Я веду работу над собой, и буду и дальше созваниваться с ним.