Лерочка, я так хотел, чтобы ты была счастлива, — протягивает ко мне дрожащую руку, но так и не решается прикоснуться.

— А имел ли ты право выбирать за меня? — все еще не могу пошевелиться. Правда опутала, но вот это состояние памятника, позволяет сохранять видимость спокойствия.

— Ты — мое сокровище, и я оберегал как мог, — он тоже измучен правдой. Он разрешает себе быть самим собой, уязвимым, ранимым, искалеченным.

Я читаю в его глаза, сколько для него значу… Только правда меняет и меня, бесповоротно, необратимо.

— Ром, — горло дерет. Очень сложно даются слова, — Ты знаешь обо мне все, вплоть до маленько шрама на правой стопе, при каких обстоятельствах я его получила. Я делилась и рассказывала абсолютно все, я была открытой книгой. Потому что раскрывая душу, люди становятся ближе. А получается, все эти годы ты был закрыт. Ты не счел нужным рассказать мне о своем детстве. Открыться. Довериться… ты жил наедине со своей болью, но не желал разделить ее со мной. А ведь это не просто слова: «и в горе и в радости»… Я понимаю, тебе было тяжело об этом говорить, вспоминать, возможно, стыдно. Но ведь родные люди для того и есть, чтобы преодолевать все вместе.

— Я был недостоин тебя… всегда… Но я не знал, как жить без тебя, свет мой, — его слова — это стон отчаяния.

— Откуда ты знаешь, достоин или нет? Я выбрала тебя, сказала: «Да», любила и главное — была открыта. Только взаимности не было, в ответ, ты надел маску и наглухо закрыл двери своей души. Ты решил, что я цветок в оранжерее, за которым надо ухаживать. Но дал ли ты мне выбор? Любовь — это откровенность, доверие. А за столько лет ты мне так и не доверился, Ром. Ты один сражался с врагами, со своими демонами, с проблемами, но ты никогда не задумывался, что мы могли стоять бок о бок как семья, вместе преодолевать невзгоды. Почему ты решил за меня, что я не выдержу правды? Что многолетнее вранье и недомолвки лучше? Что спать с моей сестрой правильнее? Или я в твоих глазах настолько жалкая и слабая? Почему ты все решал за меня? Потому что почувствовал себя мужчиной в нашей семье? Отлично… Но ты не позволил мне стать для тебя поддержкой. Ты самолично определил мою судьбу и участь. Так по-твоему выглядит любовь?

— Избавить любимую от страданий. Отгородить… Не окунать в грязь.

— Я в грязи, Ром. Боль и правда все равно пришли. Ты ведь понимал, к чему это приведет рано или поздно.

— Да… я знал, что недостоин тебя… Лелеял каждый миг нашего счастья."

"— Ты сам так решил. Снова не спросив меня. Думаешь, меня страшат бандиты, которых наняла Алена? Меня страшит то, что ты предпочел прыгнуть к ней в постель, но не сказать мне правду. Ты смотрел, как Алена фальшиво мне улыбается и играет роль любящей сестры Ты снова молчал поддерживая эту иллюзии.