— Если мой отец спас вашу жизнь, почему вы даже не попытались предотвратить или… хотя бы отомстить. Вы знали, что его убийцы ходят на свободе и… — сжимаю руками одеяло, — Не сделали ничего…

— Валерия, я тогда был ослеплен любовью к Ларисе, я тебе об этом рассказывал. Ничего не видел вокруг, и когда узнал… то твоего отца было не воскресить. Но я пообещал ему еще при жизни, — тут он подбирается, выпячивает подбородок, — Что все свое наследство оставлю тебе.

— И Рома, Лариса, моя мать они знали об этом? — стараюсь дышать ровно, чтобы избежать подкатывающей истерики.

— Да. Романа тебе сосватали…"

"Дальше я слышу все, как в тумане, отбойные молотки бьют в моем сознании одну истину — вся моя жизнь от начала и до конца срежиссированный спектакль. Не было любви, чувств, были интриги и ложь…

— Но он действительно тебя полюбил, — звучат слова Игоря, как жуткая насмешка, самое жестокое издевательство. — Защищал.

— Я заметила… — закусываю губу. Слез нет, моя душа сейчас напоминает стекло во время ливня, капли стекают по ней… только это не капли воды, это отрава, каждая капля прожигает в моей душе черную дыру и она никогда не затянется.

— Валерия, все не совсем так.

— О чем вы, Игорь Владиславович? — приподнимаюсь на постели. — Вы такой же лжец. Вы знали все, но предпочитали смотреть со стороны. Вы лелеяли свою больную любовь. Но вы могли все прекратить в любой момент. Остановить всех. Но кто я для вас? Никто. Просто обещание, которое вы хотели выполнить. А сейчас помогая мне… Нет, вы мне не помогаете, вы мстите своей жене за предательство, за боль. Вы снова используете меня в своих целях, но карты легли так, что мы оказались на одной стороне. А если бы по разные… вы бы не задумываясь растоптали и меня.

Его глаза потухают. Губы дергаются, но Игорь не произносит ни слова.

Понимаю, что я жестока, что он болен, и я должна была быть мягче… Только я всю жизнь была мягкой, понимающей, любящей. Итог? У меня черные дыры вместо сердца.

— Ответьте мне на один вопрос, Игорь Владиславович.

— Да? — из его голоса пропали стальные нотки.

— Вы с рождения были обеспечены всем, далее имели огромное состояние, власть, практически неограниченные возможности это принесло вам счастье?

— Нет.

Он отвечает, ни секунды не задумываясь. В глазах что-то блестит, руки судорожно сжимают подлокотники кресла.

— Тогда с чего вы решили, что ваши деньги осчастливят меня?

— Они тебе откроют все дороги в жизни, — он теперь смотрит на меня иначе, с интересом, разглядывает как диковинный экспонат.

— Они никогда не откроют главной дороги, к любви, верности, честности, взаимоуважению и искренности.

— Ты права, — отвечает обреченным голосом. — Я так долго пытался купить любовь…

— Лучше осознать правду поздно, чем никогда.