Все летит в тартарары… Ох, Надька, полетят головы. Там новое начальство, будут братца моего распинать…

— Что ж он так неосмотрительно. Надо было хвосты подчищать, — Надежда садится напротив мужа.

— Поумничай мне тут, — раздражительно фыркает. — Дела таковы, если не откупимся, он и нас сдаст. А у нас с тобой…

— Что у нас? То дело давнее, не доказуемо. Срок давности давно истек.

— Ага, а авария? А сколько еще он нас прикрывал? Ты понимаешь, что при желании еще и навесит многое, чтоб с себя скинуть! Нельзя его злить.

— Что ты предлагаешь? У нас сбережений нет… Ромка-паршивец платить тоже перестал…

— Квартиру на человечка от моего брата перепишем.

— Нет! Где жить-то, Мотенька?! Ты что?!

— За решеткой жить будем, если не подпишешь! — достает из кармана несколько смятых листов.

— Эта квартира потом и кровью заработана! Ты что! Сколько натерпелись! Мотенька, должен быть другой выход! Дай мне несколько дней, я что-то придумаю.

У Надежды в глазах темнеет. Сколько она натерпелась, жила с мерзким стариком, двух детей от него родила. К счастью, вовремя от одного спиногрыза избавилась. Но ведь рожала! Слишком высокая цена за их с Мотенькой комфорт.

Но Надежда не хотела более богатого мужа искать, как увидела Мотеньку, так и поняла — ее это мужик. Раз и на всю жизнь полюбила.

Бывало, по молодости любовники богатые пробегали. Но это с разрешения и ведома Мотеньки. Чтобы ему на хлеб с маслом хватало и на икорку сверху. Надежда и тяжелых работ не боялась, главное, чтобы мужик доволен был.

Еще и двух дочек содержать, думать про их будущее… На Аленку такие надежды возлагала…эх…

С Лерки и то больше толку, там порой и с Вениамина и Ларки можно было урвать, а Ромка вообще каждый месяц приносил… Но мало, все равно состояния не нажили.

А сейчас здоровье подводит. Наде бы уже просто тихо-мирно старость проживать с любимым мужем. И вот тут такая беда…

— Нет этих дней! Сейчас надо решать! Люди приехали.

— Какие люди?

Матвей кряхтит, встает, идет в прихожую, открывает дверь. Возвращается в сопровождении таких громил, что они едва в квартире помещаются.

— Надь… если не подпишешь, не жить мне, — берет ее за руку и, пальцы целует. — Родная моя, кто, как не ты поможет…

— Куда ж мы? Как же мы? — бормочет растерянно.

— Я все продумал, на улице не останемся. Верь мне, Надь. Ты ж знаешь, что я для тебя все делал, всегда. Жизнью рисковал. Не оставляй меня!"

"Она верит. Всегда верила. Сколько они с Мотей прошли.

— Не оставлю тебя, Мотенька! Никогда! — восклицает Надежда, хватает бумаги, дрожащей рукой ставит подпись.

— Сговорчива старушка, — издает смешок один из «гостей». — У вас сутки, чтобы освободить жилплощадь, — забирают бумаги, разворачиваются и уходят.