Принял бы на себя всю ее боль… Но он ничего не может…

Рука тянется к ее руке… едва касаясь проводит по холодной коже…

Романа сильно бьет током, сердце замирает, а потом пускается в бешеный, болезненный галоп… Агония потери. Если бы Лера была в сознании, она бы его прогнала.

Она больше никогда не захочет его видеть. Роман судорожно вглядывается в черты ее лица, хочет, чтобы они клеймом отпечатались на сердце.

— Прости, любимая, — шепчет, едва шевеля губами.

— Не трогай ее, — Николай стоит слишком близко. Разрушает мгновение, не дает ему необходимого уединения, с его светлой, его родной, его единственной.

Снова ему указывают. И кто?

Роман мог бы многое ответить. Но при Лере он себе подобного не позволит.

— Я все для тебя сделаю. Ты поправишься. Все будет у тебя хорошо. Ты будешь счастлива, Лерочка, — слезы не льются из глаз, они льются в середине, обжигая внутренности.

Он заслужи все. И даже больше. Это он привел Леру к этим страданиям.

Он принес горе самому дорогому человеку. Желая спасти, вел за руку в ад… привел… в котел страданий.

Не может быть ему прощения.

Лера… даже сейчас прекрасна. Она изучает свет.

Грязь ее не коснулась, никогда не коснется.

Наклоняется и шепчет ей на ухо:

— Люблю тебя…

У него грязная любовь… он не достоин даже произносить этих слов…

— На выход, — это говорит не врач, снова этот вездесущий Николай.

Да сколько можно!

Рома прощается с женой мысленно. Делает шаг назад и смотрит на нее, отчаянно впивается взглядом, еще шаг, продолжает смотреть. Он не упустит даже доли секунды, чтобы любоваться женой.

Так спиной и идет к выходу.

— Сделайте все возможное. Если от меня что-то требуется, звоните! — говорит врачу уже в коридоре, продолжая смотреть на дверь, за которой лежит его Лера… больше не его…

— С Лерой все будет хорошо.

Она под присмотром и круглосуточной охраной, — встревает в разговор Николай.

— Твоя охрана уже проворонила раз. Им доверять нельзя!

— Кто бы говорил, — ухмыляется Николай."

"За спиной раздаются быстрые шаги. Роман оборачивается и тут же стискивает зубы до скрипа, к ним в сопровождении медсестры, на всех порах мчит адвокатишка.

— Как Лера?

Они с Николаем и доктором начинают общение. А Роман чувствует себя лишним…

Они будто забывают про его присутствие.

А он продолжает смотреть на дверь. Вряд ли ему еще разрешат увидеть Леру.

— Ты знаешь, где Зоряна? — обращается к нему Калиновский.

Рома молчит, пытается немного унять болезненную агонию, которая выкручивает его душу.

— Послушай, сейчас не время в игры играть. Надо наказать виновных и обезопасить Леру. Враги не мы, — адвокатишка пытается еще что-то говорить, но Рома поворачивается, идет прочь.

Он оставляет Леру, свой свет с посторонними мужиками…

Ведь так бы хотела Лера.