— Где тебя носило? — Лариса очень довольна, глаза хищно блестят, снисходительно-пренебрежительная улыбка на губах.

— Сюрприз тебе готовил, мама, — Рома скалится.

— Что? Какой? — на лбу Ларисы пролегает тревожная складка.

Она резко поворачивается на звук открываемой двери и ее нижняя челюсть, будто в замедленной съемке отвисает.

— Привет, Ларочка, скучала? — она пошатывается от неожиданности.

— Очень, дорогой! — мгновенно берет себя в руки и идет к мужу, раскинув руки в стороны. — Дай, как я тебя обниму! Вот так порадовал! — если бы Рома не знал, кто перед ним, он бы поверил, настолько искреннее звучит голос матери.

— А что ж так мало звонила? Домой не спешила? Что тебя задержало, Лар? — Игорь говорит мягко, пожирает ее глазами.

— Да, вот сын… внучки. У нас же внучка родилась, ты бы видел, какая красавица! Не могу ей налюбоваться! Вот и задержалась молодой мамочке помочь, — ложь льется из ее ядовитого рта непрерывным потоком.

— А мужу? — Игорь протягивает руку и касается щеки жены, ведет указательным пальцем по скуле.

— Игоречек, я собиралась к тебе! Переживала! — тянется и целует его в губы.

Отчим прищуривается, долго смотрит на нее, дальше следует удар по лицу.

Последняя такой силы, что Лариса, поскользнувшись на огромных каблуках, падает на пол.

Откуда столько силы у умирающего человека? От ярости, от обиды, и от любви, что принесла Игорю лишь страдания.

— Ты что? Дорогой?! — из губы Лары течет кровь. — Что на тебя нашло?

— Просветление, любимая жена. Желание воздать тебе по заслугам твоим, — хрипит Игорь.

— Я была с тобой всю жизнь! Я была твоей опорой! И ты так со мной! Игоречек! — в голосе матери Рома улавливает страх.

— И я расплачусь с тобой, сокровище мое.

У Ромы звонит телефон. На экране высвечивается «Алена».

Вначале он хотел проигнорировать ее. Не до нее сейчас. Но некое чувство тревоги заставляет Рому принять вызов.

— Ром, они… они, — Алена всхлипывает. — Они упекут Леру в психушку. Там твоя дочь замешана! Лера в опасности! Они заманят ее в больницу, а там… — она всхлипывает.

Все внутри холодеет.

— Ален, успокойся. Подробней, — старается говорить спокойно, хотя самого трясет.

То, что он слышит, ему кажется, что это галлюцинации… гиены не могут быть настолько жестоки…

Увы, могут…

Рома нажимает отбой.

— Отмени все немедленно! Оставь Леру в покое! Поздно ты проиграла!

— Ты о чем, сыночка? — лопочет нежным голоском. — Тебе кто-то наврал про меня? Как и Игорю? За что вы так со мной?! — заходится в рыданиях.

С каким бы удовольствием Рома ее придушил… Да, он жаждет увидеть последний хрип своей матери…

— Что там стряслось? — интересуется Игорь.

Рома пересказывает, холодея от ужаса.