Но ты называл меня дохлым уродцем и не желал находиться долго в моем доме, — в голосе сквозит обида, которая уже покрыта вековым слоем пыли, но она все еще жива.

— Не помню такого, — Рома хмурит лоб, пытается вспомнить. — Я не был против брака матери. И с вами часто ездил в командировки. Мне нравилось находиться в вашем доме.

— Ты уничтожал мои бумаги. Украл кулон, принадлежавший моей матери. Продал мою память о ней. Сколько вещей ты вынес из дома?

— Я ничего подобного не делал, — Рома сбит с толку. Он пришел говорить о совсем иных вещах, а сейчас ему прилетают непонятные обвинения из его детства.

 — Игорь Владиславович, зачем мне было такое делать?

— Не делал… хм… — отчим смотрит на него так, словно видит впервые. — Не похоже, что врешь. Неужели Ларка так не хотела нашего сближения… А я тогда еще был слишком молод и глуп, чтобы понять ее уловки, — это не вопрос, скорее его размышления.

— Зная мать, могу в это поверить. Я никогда не называл вас подобными словами. И наоборот, был рад, находиться как можно дальше от своего отца.

— Так далеко, что в итоге убил его, — Игорь усмехается.

"

"— Да, — Рома кивает. — Удивлен, что вы в курсе.

— Когда ты болен, лишен многих радостей, то начинаешь наблюдать за чужими жизнями, ибо в твоей остается только вереница врачей. Но поумнел я не сразу. Я бы сказал с огромным опозданием, — с его губ срывается тяжелый вздох, словно на плечах этого человека огромная скала, и он смертельно устал ее тащить. — Я уже готовился к смерти. Родители прощались со мной. Оплакивали меня, еще живого. И тут появляется отец твоей супруги. Он своими руками творит чудо. Дарует мне вторую жизнь. Для меня этот человек навсегда останется волшебником.

Мы много времени провели в беседах. Тогда я поклялся, что уходя на тот свет, оставлю все, чем владею его дочери. Она родилась именно в тот момент, когда он меня спал. Это определен знак судьбы! — глаза Игоря вспыхивают. — Я был ему очень благодарен. Был переполнен самыми радужными чувствами, именно в этот момент, в моей жизни возникла Лара. Она казалась мне светлым ангелом. Не отходила от меня ни на шаг. Заботилась. Дарила ласку и нежность. Именно в ней я увидел очередной знак, поверил, что она мой ангел. Я боготворил эту женщину. Верил ей безгранично и не мыслил своей жизни без нее, — бесцветные глаза блестят, а до Ромы доносится запах отчаяния. Он ему слишком хорошо знаком. — Что и говорить, даже прозрение не принесло мне избавления. Я по-прежнему ее люблю. Хоть теперь считаю, что она послана мне адом, не ангел, а дьяволица, уничтожавшая меня из года в год. Она не то что не любила, она никогда не испытывала ко мне и капли теплоты. Она боготворила Веню, а я ее. Вот такой вот адский круг.