Конечно, правильно! Семью нужно спасать любой ценой.

Решительно вдавила кнопку. Через несколько секунд калитка открылась. Выпрямила спину и уверенным шагом преодолела расстояние до входной двери. На пороге меня ожидал Саша. Он оперся плечом о косяк и сложил руки на груди.

Встретилась с его холодным равнодушным взглядом. Глубокий вдох.

— Привет, Саш… — бодрым голосом начала я, но он меня перебил.

— Зачем ты пришла? — голос спокойный, ровный, отчужденный.

— Нам нужно поговорить.

— Кажется, мы уже вчера все выяснили.

Его тон сбивал с толку. Равнодушие лишало уверенности. Я моментально растеряла весь боевой настрой. Но сдаваться все равно не собиралась.

— Может зайдем внутрь? — миролюбиво предложила я.

— В этом нет нужды. — отрезал Саша. — Говори, что хотела и уходи.

Не так я представляла эту встречу. Я ожидала, что муж будет раскаиваться, просить прощения и умолять вернуться. А получилось ровно наоборот. Ему как будто неприятно мое присутствие. От обиды в уголках глаз выступили предательские слезы.

— Саш, — дрогнувшим голосом прошептала я, — зачем ты это делаешь? Не гони меня! Мы ведь можем все исправить.

Любимый муж устало потер двумя пальцами переносицу. Потом поднял глаза к небу и тяжело вздохнул. А я ждала его ответа с замиранием сердца. Но он молчал.

— Сашенька, мы с этим справимся. Да, ты совершил ошибку, но я готова тебя простить…

И тут я поняла, что выбрала совсем неправильную тактику. Саша резко вернул внимание к моему лицу. Буквально впился взглядом. Только теперь он не выглядел равнодушным. Он был раздраженным и злым.

— Света, хватит! — рявкнул он. — Я устал от тебя, понимаешь?! Всё! Это конец, Света! Не будет никаких извинений и исправлений, как ты выразилась, ошибок. Мы разводимся. Я больше не хочу тебя видеть.

Меня словно обухом по голове ударили. Как же так? Мы же семья, любим друг друга. У нас были такие большие планы на будущее. Я совсем перестала понимать, что происходит. Саша пристально изучал выражение моего лица. Что-то неуловимо смягчилось в его взгляде.

— Свет, хватит унижаться. — снисходительно проговорил он. — Наш брак исчерпал себя. Я тебя не люблю, не хочу, как женщину. Ты мне не интересна. И мне неприятно наблюдать, как ты бегаешь за мной, словно побитая собачонка."

"Мозг зацепился за последнее слово. Собачонка. Побитая собачонка. Значит, вот так он меня видит? Невиданное ранее чувство стыда опалило внутренности. Щеки вспыхнули от нестерпимого жара. Никто и никогда меня так не унижал!

Мне самой от себя противно стало. Как я могла позволить кому-то, даже любимому мужу, разговаривать со мной в подобном тоне. Он прав: я совсем потеряла чувство гордости.

Внутри поднялась волна протеста.