Я замерла у подножия невысокой лесенки, ведущей на первый этаж от входа.

— Виталик?

— Алин, прости меня. — Я онемела и не знала что сказать. Неужели до него дошло? Не верю!

И правильно, как оказалось.

— Я действительно не должен был сегодня врываться и орать на тебя. Но я был очень зол, ты ушла непонятно куда, не звонишь, не возвращаешься, вдобавок твой начальник меня увольняет. Я просто вышел из себя.

— Вообще-то, — я начинаю закипать, — Станислав Александрович и твой начальник. Он в этом здании всем начальник, а ты ему морду бить шел.

— Потому что нечего спать с моей женой.

— Ты с ума сошел?! — У меня глаза полезли на лоб. — С чего ты вообще взял, что я с ним сплю, я на работе работаю!

— Ну конечно, именно поэтому ты задерживалась на своей работе допоздна, а когда приходила, то была слишком весела и от тебя пахло спиртным!

— И что ж ты ни разу не пришел ко мне на работу, проверить? Ни разу не спросил, может, меня надо поздно вечером забрать, чтоб мне было не так страшно в темноте идти одной? И вообще, это ты мне изменил, козел! — последние слова я уже выкрикнула.

К тому времени мы препирались уже на лестничной площадке хрущевки и смотрели только друг на друга, увлеченные ссорой. И оба подпрыгнули, услышав звонкий детский голос, спрашивающий:

— Бабушка, а что такое изменил и почему папа козел?

Глава четырнадцатая

Мне стало стыдно. А вот Виталику совсем нет.

— Это ты виновата, — он ткнул в меня пальцем, почти в глаз, больно схватил за руку (опять!) и поволок в квартиру, задвигая одновременно внутрь свою мать и Андрюху. Не знаю, чем бы все кончилось, если бы не свекровь.

— Виталий! — если бы голосом можно было морозить, а взглядом пепелить, то от моего мужа уже осталась бы сосулька из пепла, — немедленно отпусти Алину, затем разувайся и марш на кухню. Алина, ты тоже. Андрюша, пошли, бабушка включит тебе бонусные мультики у себя в спальне.

Мой сын радостно взвизгнул и побежал, свекровь пошла за ним, доставая коробку конфет из комода в коридорчике. Я не одобряла частое смотрение мультиков, но не сегодня. Зато он точно ничего не узнает, пока мы не решим сказать.

Постояла в коридоре не раздеваясь, давя в себе желание сбежать и больше никогда не возвращаться. Если бы не сын, то так бы и сделала. А так пришлось закрыть глаза, глубоко вздохнуть и начать разуваться.

К чаю у нас был лимон, вафельки, мои любимые между прочим, маленькие прянички с тягучей медовой начинкой и трюфельные конфеты. Свекровь посматривала на нас с подозрением, Виталик сидел как сыч, макал в чай пряник, я же села поближе к двери и сумочку из рук не выпустила, надеясь сбежать поскорее.

— А теперь, — свекровь стукнула чашкой о блюдце, — давайте вы мне расскажете, что такое изменил и кто тут у нас козел.