За это время я привыкла к новому городу, к жителям. Первый месяц я бездельничала, а потом попросилась на работу к отцу. Он сделал меня своей помощницей. Потихоньку вводил в курс дела. Давал мне небольшие задания. Я сопровождала его на всех встречах. Он показывал мне, как ведет переговоры. Я готовила для него документацию, записывала на встречи, работала над новыми рекламными проектами.

Благодаря отцу, нас с Артёмом очень быстро развели. Как ни старался Орлов притормозить этот процесс, у него ничего не получилось. Я стала свободной, но радости не испытала. Наоборот, ощутила какую-то грусть.

Моя жизнь будто раскололась на до и после. Я очень переживала по этому поводу. Скорее всего, все дело в гормонах. Я в последнее время стала сентиментальной и плаксивой."

"Полгода я посещала психолога. Мне было очень сложно. Ирина Александровна разбирала со мной все мои страхи, комплексы. Она заставляла меня посмотреть на мир под другим углом. В кабинете Ирины я плакала чаще всего. Но потом мне становилось гораздо легче. Будто со слезами уходил весь накопленный груз. Отец поддерживал меня, хвалил.

Ирина настаивала на том, что мне необходимо полюбить себя такой, какая я есть.

Уверяла, что в красоте, дарованной мне от природы нет ничего постыдного и плохого, что не стоит прятаться за серыми вещами и стесняться себя.

Шаг за шагом я пыталась сбросить с себя оковы. Я не побежала в магазин за яркими, откровенными нарядами. Меня так и тянуло к темным и серым кофтам, которые скрывают фигуру. Потому что я привыкла к такому стилю.

Папа оплатил мне услуги стилиста. Скорее всего, на этом настояла Ирина Александровна. Я долго фыркала и сопротивлялась, говорила, что справлюсь сама, но с папой спорить тяжело.

Если я отказывалась от его помощи, его взгляд потухал, и я понимала, что отцу грустно. В такие моменты я чувствовала себя плохой дочерью. И это чувство мне совершенно не нравилось. А мне хотелось, чтобы папа всегда светился от счастья, чтобы улыбался, шутил и дарил мне свое тепло и внимание.

В детстве мне мама постоянно говорила, что я должна ее слушаться, за любой мой промах она меня наказывала ремнем. А когда я сопротивлялась и поступала по своему, она говорила, что я плохая дочь.

Я всегда старалась угодить маме, мной двигал страх. Поэтому на конфликт я шла в редких случаях. Вдали от мамы я немного выдохнула и расслабилась. Никто не ругал меня за мой внешний вид, за мое поведение.

Рядом с отцом все было иначе. Он относился ко мне с теплотой, пониманием, не заставлял меня что-то делать против моей воли, если я не хотела следовать его советам, он просто улыбался и говорил, что я лучшая дочка на свете. Рядом с папой я могла быть собой, говорить то, что думала, что чувствовала.